«А мне бы туда, где весна всегда»

Элси Холланд

А мне бы туда, где весна всегда

Алиса не могла понять, почему ей так хочется сделать это – не умела анализировать себя. И она знала, что Ан обязательно будет ругать её за содеянное. Если сможет.

Ещё недавно она не верила в это все. Она была в полном замешательстве, когда Сер вдруг сказал, что может попасть в придуманный ими с Ан мир. А совершенно растерялась она, когда сама вечно благоразумная и серьёзная Ан, вместе с новой знакомой – Ханной, подтвердили каждое его слово. Не было похоже, чтобы они врали или шутили, это окончательно сбивало с толку. Было действительно сложно поверить в рассказы Сера о некой Зейре, что приходила к нему во снах, а после дала власть над созданным ими миром.

Однако же вот она, Алиса, прямо сейчас идёт по тому самому выдуманному миру. Не понятно: сон это, галлюцинация, или же реальность, но выглядит оно просто невероятно.

Попав в этот мир, Алисе пришлось сменить цвет волос и глаз. Её пшеничные волосы были щелчком пальцев перекрашены в каштановый, и точно так же голубые глаза стали карими. Всё это нужно было потому, что одна из персонажей Сера и Ан внешне очень походила на Алису. Так получилось, что ребята придумали её, основываясь на образе подруги, а Ханна – главная художница в их компании – нарисовала её достаточно похожей. Поэтому, чтобы не было проблем, пришлось немного изменить свою внешность, но это не страшно – оно того стоило. В этом мире Алиса могла сделать что угодно, ведь она также принимала участие в его создании и имеет здесь силы, равные божественным – вернее даже, здесь девочка сама является божеством.

И как раз-таки из-за этой вседозволенности она решила сделать это. Это было то, что она не смогла бы совершить в реальности. Самоубийство. Нельзя было сказать наверняка, к чему оно приведёт в этом мире, должно быть, она решилась на этот шаг только поэтому.

Алиса поднималась на самую высокую башню в столице. Лишь половины башни хватило бы, чтоб после падения погибнуть. Этот факт будоражил, но заставлял подниматься выше.

Это была столица Адонис в одной из четырёх стран – Сцилле. Большой и людный город, все дома на средневековый манер, – это идея Сера. Ан же отвечала за одежду – та была абсолютно разнообразной: яркие костюмы с непонятными узорами и множеством деталей, местами выглядящие странно для нашего мира, но вполне обычные для фэнтэзи-реальности. А реальность эта была действительно фэнтезийной. Ещё днём Алиса прошлась по площади и видела множество лавок, торгующих волшебными предметами, то и дело мимо проносились летающие повозки, на площади было шоу-сражение двух магов. В городе вместо электричества практически везде использовали именно магическую энергию.

Для девочки, росшей в совершенно обычном мире, где волшебство было только в книжках, фильмах и мультиках, это всё выглядело чудно и чуждо. Алиса чувствовала счастье, гуляя по оживлённым улицам удивительного города, чувствуя себя частью этой необыкновенной реальности, этого прекрасного мира.

Она даже совершила покупку, что для неё было уже особым личным достижением – всё же, страшно было подходить и говорить о чём-то с незнакомым взрослым, пускай и добродушным на вид. В лавке с одеждой девочка купила простенькое платье – красное, свободное, с короткими рукавами, как у футболки. От него, почему-то, пахло пылью и свежескошенной травой. И теперь единственным, что выделяло Алису из всей остальной толпы, был её удивлённый и восхищённый взгляд, метающийся из стороны в сторону, оглядывающий всё вокруг.

Но Алиса не могла не попытаться умереть. Девочка не могла объяснить это даже для себя, но, почему-то, сейчас это казалось единственно верным действием.

Она специально подобрала прекрасное время: начинался закат. Улицы города выводили прямо к морю, за которое лениво опускалось солнце, скользя по волнам рыжими лучами. Редкие перистые облака парили в предзакатном небе, переливаясь бледно розовым вперемешку с оранжевым. Закатные краски будто бы гнали людей по домам: улицы постепенно пустели, народ расходился, магазины закрывались. Остались только те, кто решил провести вечер за прогулкой по вечернему городу, да пара патрульных. Но на них было плевать – девочка щелчком пальцев сделала себя невидимой для жителей этого мира, всё-таки быть богом очень удобно.

Поднявшись на самый верх, она вдохнула свежий, но мягкий вечерний воздух, зажмурилась, замерла.

Алисе хотелось узнать, что будет, если она умрёт. Станет ли ей легче? Будет ли кто-то переживать из-за этого? Может, Сер, Ханни и Ан? Мама? Отец… нет, точно нет.

Сейчас смерть совсем не пугала её: в мире, казалось, девочку ничего не держало. Но так просто расстаться с жизнью в реальности она не могла – мешал страх, который никак не хотел вставать под контроль рассудка. Однако же здесь нельзя знать наверняка, что произойдёт. Быть может, её остановят до падения? Или воскресят? Или она вообще не разобьётся? Вообще, она же бог этого мира, как бог может умереть? С другой стороны, тело-то у неё всё ещё человеческое, значит, всё же, это возможно.

А может… Это было самое страшное. Может, если она умрёт в этом мире, то просто очнётся в своём, и никогда больше не сможет попасть сюда? Такой исход, пожалуй, даже хуже смерти, уж для Алисы-то точно. Как ни смотри – этот мир прекрасен, это то место, в котором она всегда хотела бы быть. Там, где всегда весна, где есть свобода, где нет постоянных серых будней, пожирающей мысли темноты, постоянного страха ошибки, былых синяков и ссадин, где попросту не существуют те люди, которые причиняли ей боль. Даже мысли, которые раньше давили на неё, душили, убивали изнутри, сейчас отступили и казались чем-то далёким, нереальным, в отличии от всего того великолепия, что открывалось перед ней.

Да, потерять это всё будет хуже любой смерти. Но это странное стремление, почему-то, было гораздо сильнее. Впрочем, она была бы не прочь умереть здесь, в этом, уже успевшем полюбиться ей месте.

Встав на самый край каменного сооружения, она ещё раз сделала глубокий вдох. Стоять вот так, прикрыв глаза, на самом краю, чувствуя босыми ногами тёплые, нагретые солнцем камни, ощущая лёгкий мягкий ветер, вздымающий и без того непослушные волосы, колышущий подол платья, было просто невообразимо приятно. Можно ли это назвать счастьем? Для Алисы, пожалуй, да.

Высота башни отрезала от неё звуки города. Опускающееся за горизонт, будто поглощаемое синевой моря солнце, грело лицо и расправленные, словно крылья, руки.

Постепенно холодало. Как жаль, весенние ночи всё же холодные, каким бы ни был день. Девочка могла бы остановить течение времени, поменять температуру воздуха, погоду, но с самого начала решила – не стоит вмешиваться в жизнь этого мира.

Алиса уже хотела сделать шаг вперёд, как вдруг появилась мысль, которая заставила открыть глаза и отступить от края. Нет, это не было воспоминанием или внезапно вспомнившейся причиной остановиться – на этом было сложно сосредоточиться. Просто вдруг подумалось: а если всё вокруг на самом деле галлюцинация, и сейчас она стоит на крыше в своём обычном мире, бездумно смотрит вдаль, а перепуганные прохожие уже вызывают полицию, кричат ей что-то и поднимаются к ней? Алиса усмехнулась, однако же эта мысль поселила долю беспокойства. Но отступать уже было поздно, она понимала: если не сейчас, то никогда.

Она подошла к краю, глянула вниз, замерла. Каменная мостовая была далеко внизу, а всё вокруг казалось маленьким и игрушечным. Голова начала слегка кружиться, а в груди появились нетерпение, и… Перекрывающий дыхание страх.

Да, ей было страшно. Страх большой высоты сперва волной окутал её, но затем был перекрыт другим: страхом неизвестности. Мандраж накатывал, пульсировал в висках, колотился где-то глубоко внутри. Алиса не понимала, чего именно боится. Наверное, было страшно именно от этого непонимания. Секундой ранее казалось, что она точно решилась, но вид далёкой мостовой вывел её из состояния счастливого оцепенения.

…И она вновь ощутила чувство падения. Не настоящего падения, а внутреннего. Такое не раз случалось с ней: чувство спокойствия, радости, умиротворённости перекрывало нечто иное, тёмное, неприятное, заволакивающее всё изнутри и не дающее продохнуть. В такие моменты всё вокруг начинало тускнеть, терять краски, растворяться в её, Алисы, внутренней темноте.

Ещё бы чуть-чуть и она бы отступила, она бы сдалась, спустилась и продолжила бы жить, лишь гадая о том, что могло бы случиться и коря себя за собственную нерешительность. Но нет, не сейчас. Всё-таки этот иной воздух, этот особенный пейзаж, и даже небо смогли вновь вернуть ей ощущение спокойствия и равновесия. Она сделала несколько глубоких вдохов, глянула на далёкое солнце и, не думая больше ни секунды, упала вниз головой в бездну неизвестности.

Порыв сильного ветра ударил в лицо, перекрыв дыхание. Волосы и лёгкий подол платья бились, вздымаемые плотным потоком воздуха. Леденящее чувство падения внезапно показалось знакомым, но тут же вытеснило все мысли, оставив их где-то далеко наверху. Шумящий в ушах ветер будто складывался в какие-то иные звуки, неразборчивый шёпот, в звон. В голове словно образовался вакуум, Алиса будто бы тонула в этих ощущениях, в этом шуме, в этом разрывающем пространство ветре. Время, казалось, замедлилось, казалось, будто прошёл уже не один час.

Но как бы не замедлилось время, земля неизбежно приближалась. Алиса крепко зажмурилась и стиснула зубы, невольно сжала руки, свела плечи. Оставалось совсем немного, совсем чуть-чуть…