«Тафгай»

Влад Порошин

Тафгай

Завод. Как много в этом слове для сердца пролетарского слилось, как много в нём отозвалось. Это же махина, где по рельсам поезда ходят, где всё гудит, свистит, громко стучит в штамповочных цехах по башке и ухает в ушах сквозь наушники весёлым громом, а в литейке жара, пекло и дым коромыслом!

Вот он наш Горьковский Автозавод! Большой город в большом городе Горьком на Волге матушке реке. А сколько народищу топает к шести часам утра на родную заводскую проходную, что в люди вывела меня? Минимум тысяч тридцать. Это примерно как на футбол в «Лужники», и то когда там играет «Спартак»!

Но мы, передовой советский класс, которому все дороги в СССР настежь, на футбол ходим, разве только пиво попить и семечки лузгать. Потому что настоящая страсть и гордость — это хоккейное «Торпедо», гроза чемпионов! Ведь пролетарские хоккеисты никогда не сдаются! Примерно так думал Ванька Тафгаев, гордо шагая в плотном людском потоке в знаковый день — понедельник 30 августа 1971 года.

«Эх, хорошо в стране Советской жить! Так и хочется сейчас крикнуть во всю свою богатырскую грудь — зае…ись!» — подумал Иван, кивая знакомым мужикам и подмигивая многим интересным заводским женщинам, с которыми Тафгаева связывали самые крепкие дружеские отношения.

— Ванюха, здоров! — Вылез с боку и просипел тщедушный Данилыч, коллега из ремонтно-инструментального цеха. — Чё так одеколоном намарафетился? С трёх метров в нос сшибает!

— У Маринки вчера посидели, отметил, вот чуть-чуть не рассчитал, а теперь попробуй, унюхай через «Тройной»! — Хохотнул Тафгаев.

— Это с какой ты Маринкой загулял? — Заинтересовался менее удачливый на женском фронте работяга. — Из копировального? Или со сборки колёс?

— Ты же знаешь, я не трепло, — хмыкнул довольный проведённым накануне уик-эндом Иван. — Так что не скажу, а то у неё свадьба через неделю, зачем же такую бабу хорошую компрометировать.

— Ну, ты паря и ходок, — с завистью посмотрел на богатырски сложенного двадцати пятилетнего парня Данилыч, у которого всё самое яркое из жизни осталось в далекой молодости.