«Сам себе властелин 4»

Особняк пылал, как огромный костёр. Адские языки пламени пожирали его от фундамента до флюгера на крыше. Плавились камни, с треском лопалась черепица, стёкла в окнах оплывали, как воск. Тёмные боги, кто был внутри в момент взрыва?!

Тоненький голос вырвал меня из ступора. Я опустил взгляд — мою ногу обхватила Дитя Тьмы, трясла меня, как медведь яблоню, и пыталась докричаться.

Пришлось оторвать её от ноги, присесть и заглянуть в глаза.

— Как ты здесь оказалась?

— Там вспыхнуло! Как загорится всё, — она всхлипнула, — я испугалась, и к тебе телепортюлась. Только не ругайся! Я не хотела сбегать. Честно-честно, я спать шла!

Я обнял и прижал девочку к себе.

— Тихо, тихо. Не буду я тебя ругать.

— Точно-точно?

— Правда-правда. Ты видела, кто в доме ещё был?

— Не знаю, — Дитя шмыгнула носом, — мумий так громко закричал! И Казна тоже. Так страшно было!

— Тшшш. Всё будет хорошо.

— А они не погибли? — неожиданно серьёзным и спокойным голосом спросила Дитя.

— Не знаю, маленькая. Не знаю.

Мне показалось, что глаза Дитя затопила темнота, жуткая и бездонная.

— Тогда мы им отомстим! Всем светлым.

Она подняла руку — в кулачке была зажата оплавленная вилка, с погнутыми зубцами.

— Владыка!

К нам подбежал Уру-Бука, с искажённым от гнева лицом.

— Владыка, что нам делать? Не погашнет, шильно горит.

Из-за спины орка вынырнул Торквин:

— Владыка, у меня плохие новости.

— Да куда уж хуже-то?!

— Тот отряд, что был у кладбища, выдвинулся к городским воротам.

— Они разоружили стражу и…

Торквин запнулся. По его лицу пробежала судорога.

— Они впустили в город армию светлых. По крайней мере, пять тысяч клинков.

У меня перехватило дыхание.

— Виноват, был неправ. Может, и хуже. Торквин, на кой чёрт вы меня сюда вызвали? А я, дурак, купился. Сидел бы сейчас дома, пил кауаффий, кушал пироженку. Нет, бегаю по вашему дурацкому городу, жду, когда светлые мне голову открутят.

— Простите, — “колобок” закашлялся, — я бы сам хотел оказаться подальше отсюда. А ведь мне предлагали, знаете ли, перебраться в Хвицатс. Профукал своё счастье.

— Меня вождём жвали, — скривился Уру-Бука, — но я шлужу Владыке. Што делать будем?