«Целитель чудовищ - 7»

Владислав Бобков

Целитель чудовищ — 7

Две женщины неторопливо шли по пыльной дороге, попутно наслаждаясь окружающими видами.

Так как грунтовка спускалась вниз, то у путниц была прекрасная возможность полюбоваться на раскинувшийся внизу океан высоких деревьев, полей и небольшую речушку, весело петляющую среди небольших скал.

Также можно было без труда увидеть уже порядком заросшие развалины деревянной крепости и окружающих ее домишек.

Расположенная внизу деревенька была уничтожена давно, не менее чем пару лет назад, от чего природа уже заявила свои права на эту землю.

Вездесущий плющ оплел обгорелые балки и покосившиеся столбы, скрыв их зеленым саваном. А если бы кто-то решил приблизиться, то без труда мог увидеть, как один из пышных цветков распустился прямо через глазницу одного из валяющихся тут и там черепов.

В этой небольшой деревеньке никто и не думал убирать трупы, попросту списав их со счетов.

Любой же, кто посмел бы заночевать в этом тихом месте, рисковал услышать ночью тихие бормотания на краю слуха. Непогребенные жители не покинули свой дом и после смерти.

Но вернемся же к весело разговаривающим женщинам, которые, даже на самый придирчивый взгляд, были красивы и невольно привлекали взгляд.

Но если первая, старшая, имела загадочно холодную миловидность, то вторая подкупала бьющим отовсюду энтузиазмом и радостью жизни.

Но не стоило думать, что путешественницы были легкой добычей.

Так, день назад они прошли мимо стоянки банды разбойников. И кто-то мог подумать, что девушки подверглись нападению презренных убийц, вот только этот кто-то явно маловато жил в столь «прекрасном» мире.

Стоило разбойником из-за деревьев разглядеть богатые одежды женщин, их бесстрашие и вспомнить, что до ближайшего города пара дней пути, как жестокие головорезы, стараясь не привлекать внимания, очень медленно и тихо поползли обратно в чащобу.

В условиях свирепствующей мировой войны ходить в одиночку или небольшими группами могли себе позволить очень немногие. И для любого, кто был способен на такой подвиг, небольшая банда разбойников была не более чем легкой разминкой.

Не стала исключением и мистическая сторона этого мира. Недавно родившийся, на месте где зарезали группу беженцев, ёкай был бесповоротно безумен и жаждал лишь нести смерть и разрушения всем, кто встанет у него на пути.

Однако стоило краснокожему рогатому здоровяку почувствовать отголоски силы идущей парочки, как он счел за лучшее поискать добычу в другом месте. Ведь если он умрет, как у него получится убивать?

— Кэтсуми, скажи, а как вы с Минору познакомились? — беспечно задала вопрос Каэда, но тут же спохватилась. — Ой, извини. Ты же вроде просила называть тебя Кэтсуей? Я все время путаю.

— Забудь, — тяжело вздохнула паучиха, закатив глаза. — Ты неисправима. Касательно же твоего вопроса… Почему ты спрашиваешь?

— Просто хочу узнать о тебе и наставнице побольше. — улыбнулась кутисакэ-онна на подозрительный взгляд кумо.

— Н-да? Хм, почему бы и нет, — задумалась Кэтсуя, вспоминая. — Если так подумать, то ничего необычного. Мы встретились почти сразу после окончания вторжения хаоса. Тогда весь мир пытался зализывать раны. Нельзя было зайти в город, деревню или даже просто чей-то дом, чтобы не увидеть жестокие последствия того, как казалось, непрекращающегося кошмара.

Глаза кумо слепо устремились куда-то вдаль.

— Сам хаос ужасающ, но то, что остается после него пугает не меньше. Хоть великие духи и убили архидемона, выгнав его самых сильных слуг обратно, но его культисты, мутанты и скверна осталась. Я и Минору занималась тем, что у нас лучше всего получалось — искореняли остатки этой заразы.

— И как это было? — жадно уточнила Каэда.

— Как-как, — хмыкнула женщина. — Сжигали и уничтожали все, что могло нести на себя следы хаоса. В конце концов его суть в том, чтобы менять и осквернять все, чего он коснется, но ему так или иначе требуется время. Если сделать все быстро и бескомпромиссно, то у него не будет шанса пустить в тебя свои гадкие ростки.

— Вот оно как…

— Ага. Мы бродили по опустошенным, разоренным руинам нашего мира и убивали все, что хоть немного напоминало тварей непостоянства. В таких обстоятельствах трудно быть одной, даже если ты очень сильна. Первыми встретились я и Минору, потом к нам постепенно присоединились и другие ёкаи. Все мы были разными, но хотели одного — мира. И друзей, наверное. Хах, какие мы тогда были наивными.

— А почему вы решили… Ну, начать все это с мертвителями? — осторожно спросила Каэда.

— Мертвители… Мда, их прошлое имя нравилось мне намного больше, — грустно хмыкнула кумо. — Изначально идея была в том, чтобы дать всем нам еще больше силы, чтобы защититься в следующем вторжении хаоса. Мы все видели тот бесконечный кошмар и намеривались сделать все возможное, чтобы не допустить его повторения. Минору вела нас всех. Она была готова на многое, даже на то, что было запрещено, и мы все согласились рискнуть.

— И это не понравилось великим. — закончила молодая ёкай.

— Точно. Тогда все еще очень хорошо помнили угрозу хаоса, и именно им и выставили наши труды. Стоило лишь выжившим в той бойне кланам воителей и самураев услышать об очередной угрозе «хаоса», как они тут же присоединились к карательному походу.

Кэтсуя поморщилась.

— Мы сражались, даже пытались объяснить, что они ошибаются, но нас никто даже не слушал. Я их понимаю. Культистов хаоса вообще вредно слушать. Уж я-то знаю. И когда все стало окончательно плохо, я сбежала. Это была трусливо, но я не великий воин в отличие от Минору. Что бы я могла сделать? — словно оправдываясь, горячо пробормотала ёкай.

Каэда ей не мешала.

— Скрылась так хорошо, как умею лишь я одна. И меня и впрямь не нашли. Правда, может, толком и не искали. А вот все остальные поплатились. Надеюсь, Минору хотя бы попробует меня выслушать, прежде чем атаковать. Раньше она не славилась терпением…

— Все будет хорошо, — попыталась подбодрить собеседницу Каэда. — Я думаю…

— Подожди, — паучиха резко подняла руку и к чему-то прислушалась. Мгновенно вся ее фигура начала испускать чуть ли не видимые волны опасности. — Я что-то чувствую. Оттуда доносятся какие-то крики.

— И впрямь. — обе ёкай дружно посмотрели вперед.

— Надо быть осторожнее. — кумо быстро развернулась и развела руки в стороны. Мгновение и между ее пальцами вспыхнули несильным беловатым светом тончайшие нити, которые, повинуясь ловким движениям пальцев и рук, начали сплетаться в светящуюся паутину.

Кэтсуя встряхнула руками и в каждой ладони осталась миниатюрная энергетическая конструкция, одну из которых она впечатала в грудь Каэды.

В ту же секунду кутисакэ-онна начала мерцать, становясь расплывчатой и сливаясь с окружающим пространством. При этом ее духовная энергетика тоже рассеялась, как дым.

Вторую паутинку кумо приложила уже к себе.

— Двигайся за мной, но тихо. — резко отдала старшая приказ, и молодая ёкай лишь дёргано кивнула. Теперь она тоже чувствовала странный привкус местной энергетики. И ее это беспокоило.

Время шуток закончилось.

Каэда не знала, что так обеспокоило сдержанную паучиху, но это было явно что-то очень серьезное.

До этого она видела ее в таком состоянии лишь когда имелась угроза ее любимому Канси.

Заросли и кусты почти не задерживали нечеловечески ловких девушек, которые еле видимыми тенями пробирались вперед, приближаясь к все усиливающемуся шуму голосов.

Становилось понятно, что впереди собралось очень много людей.

В какой-то момент вместо очередного дерева перед глазами путешественниц оказалась пустота.

А в следующую секунду перед ними открылось достаточно впечатляющее зрелище.

Раньше это место совершенно точно было деревней. Пустыри, на которых покоились дома, все еще выделялись относительно остальной земли.

Но теперь все дерево, доски, веревки и черепица пошли в ход на постройку одного единственного сооружения, возвышающегося на многие метры вверх.

Одного взгляда на эту постройку хватало, чтобы вызвать тошноту и неприятие, но глаза все равно не могли оторваться от завораживающе отвратительных контуров.

Несмотря на свои внушительные размеры, вся конструкция постоянно шаталась и нестерпимо скрипела, словно грозясь рухнуть в любой момент.

Но вопреки всякой логике она продолжала упрямо стоять, уродуя собой само мироздание.

Каждая доска, каждый кусок черепицы или гвоздь несли на себе ужасающие символы и знаки, от которых начинала болеть голова и мутиться сознание.

При первом взгляде, трудно было определить, что же собой представляет это непотребство, но мучительное осознание все же рассеивало блаженное неведение.

Здоровенная, нечестивая колокольня возвышалась над всеми, удерживая на самом верху уродливый, собранный из досок, веревок и кусков металла колокол.

Рядом же с извращенной пародией на колокольню курились огромные подносы, выпуская вверх сполохи пламени. Вот только горели они отнюдь не обычным огнем. Гнилостно зеленое свечение вырывалось наружу, неся удушающие порывы черно-зеленого дыма.

Вокруг же проклятой колокольни стояли многочисленные повозки, мешки и скарб прибывших к этому месту крестьян.

И кроме самих вещей были и их хозяева.