«Цвет: оранжевый»

Все ситуации и люди являются вымышленными,

любые совпадения с реальными событиями или людьми исключены.

Как же я их всех ненавижу… Необходимость вдыхать с ними один и тот же воздух, ходить по одной земле мучителен для меня настолько, что я готов выть и рвать их на части! Всех! До единого! На клочки! По крупицам!

Машина остановилась, мне открыли дверь, но я по своему обыкновению задержался на пару секунд – мне надо было собраться, чтобы вновь обрести спокойный величавый вид и не убить первого же, кого я встречу.

Солнечный свет ярко освещал красную дорожку, по которой мне предстояло пройти до здания ООН.

– Мигрень, – вдруг понял я. – Их существование терзает меня словно жесточайшая мигрень! Надо что-то с этим делать… и поскорее…

Я вылез из машины, ко мне тут же подскочил личный помощник и принялся посвящать в курс дела и обстановки, он сыпал данными, числами, фактами, полунамёками. Я слушал его вполуха, как я всегда это делаю с людьми. Я не люблю их слушать. К счастью, я обладаю редкой способностью слышать нужное, мгновенно анализировать и выдавать нужные приказания.

Мы поднялись в зал совещаний, с большой помпезностью начался очередной базар, эта ярмарка бесноватых. Ненавижу. Глупые, ничтожные, жирные, тощие, молодые и старые – все они вызывали у меня отвращение и брезгливость. Я с трудом натренировал себя выносить пожатие рук и любое прикосновение ко мне. Мне это было необходимо. Как будет выглядеть Президент, не пожимающий руку ребёнку, старику или больному СПИДом?! Нет, эту роскошь я позволить себе не мог.

Одно и то же, всё об одном и том же. А ведь бессмысленность этих совещаний, заседаний и встреч, вся их лицемерность была очевидна! Большинство из присутствующих участвуют напрямую или опосредованно в Комитете Власти, ответственном за распространение СПИДа и других эпидемий, за деградацию общества, за уничтожение традиционных ценностей и замену их на ценности политики потребления, за каждый политический конфликт и экономическую заварушку в мире. Именно этот Комитет превращает человечество в тупое стадо, которым просто управлять, можно играться, забавляться, растлевать и убивать ради забавы. Члены Комитета хотят власти – безграничной и всецелой – хотят быть первыми над толпой. Но не я. Я служу им, пока мне это выгодно. Я просто хочу вырезать всё человечество. Уничтожить все города, все посёлки вплоть до вигвамов и пещер! Сжимать горло и смотреть, как кровь сочится у меня между пальцами! Вот чего Я хочу! Вот, к чему стремлюсь всю мою жизнь!

А члены Комитета… Они даже не подозревают, что я по сути манипулирую ими втихую. Они так кичатся своим умом и изобретательностью, что совсем забывают о стары как мир приёмах: кто с кем спит, кто что читает на ночь, кто забавляется с собственной собакой… Мне всё это известно. Я владею информацией о каждом из них! О малейшем промахе и не вовремя высказанной мысли. Это потребовало времени и ресурсов, но теперь я и только я владею всей информацией и властью! Комитет мне нужен для одного – вовремя выпустить на свет новую форму бубонной чумы или затеять разрушительную Третью Мировую войну, после которой не выживет никто! Я никак не решу, какой конец человечества порадует меня больше, поэтому пока жду и готовлюсь. Но я сам дал себе срок – неделя, до полуночи. Срок истекает через 5 дней. Потом я просто запущу один из механизмов…

Самое ужасное в моей должности то, что по иронии судьбы я обязан общаться с огромным количеством народа – словно судьба дразнит меня, подначивает, проверяет – сорвусь я или нет раньше времени?.. После так называемой официальной части меня обычно ждёт мини-ад под названием «семья» и положенное ей время. Сегодня это концерт младшей дочери, она выступает в постановке Золушки. Роль Золушки ей не дали по политическим причинам – о, сколько она ревела по этому поводу, изводя меня! – она стала Крёстной-Доброй Феей и, кажется, вполне этим осталась довольна.

– Ведь на Фее тоже будет прекрасное платье? Да, папа? – спросила она, обнимая меня своими потными ручонками и прижимаясь своим жалким тельцем ко мне. – И у неё есть Волшебная палочка, которой она дарит Золушке платье!

– Конечно, моя дорогая, – улыбнулся я ей. – Ты – умница!

Жена вошла в комнату и с умилением уставилась на нас. Как бы я хотел ударить её лампой по лицу, повалить на пол и бить, бить, бить дальше, пока не пробью дыру в ковре…

– Папа, а ведь Фея может и не давать Золушке прекрасное платье и туфельки? – вдруг спросила меня дочь, и в её глазах я увидел отблеск моих детских мыслей. – Она просто оставить Золушку как есть, с её кастрюлями и рваным платьем, а сама пойдёт на бал, влюбит в себя Принца и будет жить с ним долго и счастливо! А потом Золушка может прийти к ним в замок и убить их всех, и сама стать королевой…

– Так, на сегодня сказок хватит! – жена со смехом, но твёрдо прервала поток таких интересных для меня мыслей ребёнка и увела её спать, попутно чмокнув меня щёку и пожелав спокойной ночи. Мы давно спим в разных спальнях, так всем удобнее. Я часто не сплю в своей постели. Сегодня мне тоже не хотелось спать «дома». Я вызвал начальника охраны и приказал приготовить машину. Куда мы едем? Скажу, когда спущусь – не могу решить, к кому я сегодня поеду, приму решение на ходу. Начальник охраны поиграл желваками, но не посмел снова мне перечить и утруждать себя рассказывать мне о специальной охране и необходимых процедурах. Я ему уже давно объяснил свою точку зрения на этот вопрос и мягко указал ему на его место, а также на самые болезненные точки его биографии, которые он хотел скрыть от всех.

Пока я ехал по ночным улицам столицы, то мысли о дочери роились в моей голове, ища решения. А что если я смогу вырастить из неё своё маленькое подобие? Коль у меня так и не родилось сына, а есть только две особи женского пола 18 и 9 лет, то может попытаться поделиться с ней моим миром?.. Её детские рисунки точно также, как и мои, вызывали опасения у детских психологов и педагогов, но потом всё устаканилось: на рисунках появились радуги, цветы и улыбающиеся люди. Причина для беспокойства исчезла вслед за котом Шустриком, но это были уже мелочи. Так может она поступила так же, как я в детстве? Нет, надо подумать и понаблюдать.

И вот я сижу в первом ряду в окружении жены, старшей дочери, охраны, директора школы и его симпатичной заместительницы. Весьма симпатичной… Кольца я не заметил, да и кокетливый взгляд у неё как у одинокой женщины.

Поднялся занавес и началось представление, как они это называют. Я пообещал убить их всех, всех до единого за то, что они заставляют меня страдать! Бубонная чума принесёт им столько горя и боли, что этого будет почти достаточно! Да, наверно, это лучше, чем война – паника, кто-то может спастись. Хотя после ядерных взрывов…Но есть ещё пещеры… Интересно, а на какую глубину в землю проникает радиация? Странно, что я об этом раньше не подумал. Незаметно для самого себя я нахмурился. Чья-то ладонь накрыла мои пальцы: очень осторожно, почтительно, но настойчиво. Жена. Она увидела выражение моего лица. Чёрт возьми! Теряю контроль! Всё эта ужасная музыка и детские писклявые голоса! Они просто взрывают мой мозг!

Я повернулся к ней и улыбнулся, давая понять, что всё хорошо, и она может убрать от меня свои ручонки! Да убери же ты от меня свои пальцы! Нет, она хочет ещё и подышать на меня!

– С тобой всё в порядке? – шепнула она мне на ухо.

– Всё хорошо. Просто тяжёлый день, – улыбнулся я одними губами.

– Держись! Скоро всё закончится! – приободрила она меня и вернулась на своё место. Наконец-то! Как же она воняет! Все они… смердят!

Да, скоро всё закончится. Осталось меньше 5 дней до моего решения.

Далеко за полночь… Я с удовольствием курю, вдыхая и выдыхая воздух, пронизанный дымом сигареты и пота. Странно, но сейчас мне так хорошо, что я почти спокоен.

– А вот и я! – раздался томный высокий голос и из проёма кухни появился обнажённый молодой человек. Он был так худ и намеренно не стриг волосы короче плеч, что его легко можно было спутать с девушкой. Танцуя, он приблизился в кровати и поставил на пол рядом с ней два стакана с пенящейся жидкостью.

– Это что такое? – поинтересовался я, охотно позволяя ему поласкать меня.

– Шампанское «Кристал»! – кокетливо дёрнув плечами, ответил он и улыбнулся, ожидая одобрения. Он всегда так делает, когда не уверен, что мне понравится эта идея. Однако на удивление мне это понравилось!

– Отлично! – похвалил его я, дотянулся до одного из стаканов и, повертев его в руках, отхлебнул немного. – Надо будет посоветовать первой леди только так и подавать шампанское на всех приёмах!

Я не очень хорошо его знаю, да и мне не за чем, но я отлично разбираюсь в людях и читаю малейшие их эмоции, мысли, сомнения. Так и здесь. Я видел его желание устроить мне сцену на темы «мы никуда не ходим вместе» и «Ты любишь её больше, чем меня» и в то же время чёткое осознание им своего места в пищевой цепочке. Но что-то крылось за этим подёргиванием мышц плеч и напряжённой шеей. Но что? Чего он хочет?

– Я хотел попросить тебя кое о чём. Ты же знаешь, я обычно не прошу у Тебя ничего… – робко начал он, слегка краснея. Обожаю его за эту способность! И да, из всех подобных ему, он был самым скромным и удобным. Однако уж я-то знаю, что у всего есть конец. Так всегда бывает, это вопрос времени. Я молча подбодрил его, улыбнувшись, но мы оба знали, что улыбка эта не была доброй.

– Понимаешь, я бы не обратился к тебе, не будь ситуация критичной, но так и есть. – Он в отчаянии стал ломать руки. – У меня был сложный период, понимаешь? Я просто хотел немного развлечься, мне нужно было вдохновение, вот я и …