«Каменный улей»

Место для поединка было выбрано, как показалось Вовику, не самое удачное. Обиженный ухажер настоял на том, что все должно свершиться сурово, без прикрас. Прямо в мужском туалете. Вовику же были намного милее задворки клубного здания. Некий резон в этом, несомненно, присутствовал. Ибо падать разбитой мордой в мягкую раскисшую осеннюю грязь было намного приятнее, нежели на жесткий кафельный пол.

Вдобавок ко всему, Вовик вдруг осознал, что он оказывается, сильно пьян. В связи с этим, он надеялся хоть немного протрезветь на свежем уличном воздухе, прежде чем бой начнется. Но к его слабым попыткам возразить никто, так и не прислушался.

Когда же они прошли в мужской туалет, Вовику отчего-то захотелось использовать это помещение по назначению. Причем основательно и надолго. Весь его чахлый организм каждой клеточкой чувствовал, что сейчас его будут бить, и лихорадочно сигнализировал об этом своему вышестоящему руководству, то есть мозгу. Но этот неблагодарный орган был безобразно пьян, поэтому воспринимал все происходящее отстраненно и с каким-то нездоровым любопытством. Судя по всему, происходящее его откровенно забавляло.

Вовика и его противника поставили в самый центр туалета, после чего один из секундантов снял с руки часы и начал засекать время.

— Ну, долго еще ждать? Чего ты там копаешься? — недовольно спросил его жаждущий праведной мести парень.

— Сейчас, сейчас! — кивнул тот, зачарованно следя за циферблатом часов. — Я только хочу, чтобы секундная стрелка дошла до двенадцати! Еще чуть-чуть осталось!

Вовик тяжело вздохнул. Как только, что было сказано, от битья его отделяла лишь пара секунд. Он посмотрел на противника и, используя принцип зеркала, подняв кулаки, попытался придать своим рукам точно такое же положение. Это не укрылось от цепкого взгляда парня, и тот мстительно ухмыльнулся. Перед ним стоял полный лох, вдобавок ко всему еще и совершенно пьяный.

— Начали! — махнул рукой секундант с часами.

— Стой! — неожиданно остановил не успевший начаться поединок один из друзей Вовика.

Все присутствующие недовольно уставились на него.

— Пусть он очки снимет, — затравленно пробормотал секундант, на всякий случай, поднеся руки к лицу и прикрываясь от возможных побоев. — А то еще разобьются, и осколки лицо порежут!