«Фанфики к Альтернативе маршала Тухачевского»

Толстой Владислав

Фанфики к Альтернативе маршала Тухачевского

Беседа Лазаревой с фрондирующими писателями

Квартира Ахматовой огромна - великая Поэтесса переехала сюда к мужу, в двадцать четвертом. Сейчас - вся ее целиком. Были соседи, вся семья погибла в Блокаду. Жилплощадь даже больше, чем у нас с Михаилом Петровичем в Москве, и зелень за окном - а вот отчего-то ощущение, давяще-затхлое, как в склепе! Впечатление, что мы с Люсей попали в сектантскую молельню, атмосфера нетерпимости к любому мнению, кроме принятого здесь, создает ощущение почти физической духоты, хочется распахнуть настежь окна, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Давит на психоэнергетическом уровне, создавая ощущение сильнейшего дискомфорта. Сильнее всего эта атмосфера чувствуется не в коридоре, а в комнате, когда мы туда вошли. Это была гостиная - красный плюшевый диван, обеденный стол со стульями посреди, белый кафельный камин, с потолка свисает лампа с красным абажуром. И хозяйка сидит в кожаном кресле, как на троне, вполоборота к двери. Выглядит моложе своих шестидесяти лет, из-за короткой мальчишеской стрижки, на ней простое синее платье, из-за цветового эффекта дополнительно ее стройнящее и добавляющее ей строгости. На диване двое - талантливый Писатель, импозантный седой мужчина, и его дочь, сорокалетняя дама с лицом английского типа, при виде которого хочется убрать подальше овес - в мире 'Рассвета' приобрела известность отнюдь не литературными трудами, а оголтелым антисоветизмом, ставшим ее профессией.

Выдержав паузу, хозяйка повернула голову. Узнала меня. На лице ее за какую-то секунду сменились, первоначальное равнодушное высокомерие, промелькнувший на долю секунду испуг, и наконец, истинно королевское холодное презрение.

- Лева, ты кого привел? - произнесла она, растягивая слова, как с французским прононсом - эта женщина присутствовала на моих допросах! И вы посмели, прийти сюда, в эту квартиру? Вон!

Она царственно вытянула руку, указывая на дверь. Как истинная королева - нет, пожалуй, уже свергнутая королева в изгнании! Что же, от Анны Андреевны этого следовало ожидать - дама волевая, этого у нее не отнять. И мне надо ее не сломать, нет - мне требуется сделать ее пусть не нашим искренним союзником, это вряд ли возможно, но, хотя бы нейтралом. Задача до крайности непростая, именно для меня - если мужчины, как правило, спокойнее относится к более успешным собратьям, то с женщинами все совсем иначе. Проще говоря, реакция стареющей, одинокой, глубоко несчастной женщины на молодую, красивую, очень многого добившуюся в жизни даму, вдобавок, счастливую в браке (женщины такие вещи чувствуют на подсознательном уровне, безошибочно и мгновенно - точно Вам говорю!), определяется негативными эмоциями. Сила этих эмоций у нас в таких случаях нередко такова, что они пересиливают не только трезвый расчет, но, случается, даже инстинкт самосохранения. Поэтому мой единственный шанс добиться успеха - филигранно работать на ее слабостях, и, при этом, не дать ей даже намека на повод выплеснуть неприязнь ко мне. Конечно, куда лучше было бы отправить к ней мужчину или кого-то вроде 'товарища Брекс', но, Льва Николаевича курирую лично я, так что перекладывание своей работы на кого-то станет нарушением неписаных 'правил игры'.

Что же поделать, это часть моей работы.

Говорю ей спокойно, глядя как на человека, равного мне, но, без малейшего вызова:

- Анна Андреевна, у англичан есть поговорка 'Даже кошка может смотреть на короля'. Что же касается людей, то, что в европейской традиции, что в русской, даже приговоренному к смерти злодею предоставляется последнее слово. Я предлагаю Вам побеседовать - просто побеседовать, не более того. Вас эта беседа ни к чему не обязывает - можете считать ее просто разговором случайно встретившихся в трамвае людей.

Во взгляде Ахматовой мелькнула почти незаметная искорка интереса - неприязни там было намного больше, но, слабенький интерес все-таки появился. Отлично, начало получилось - будем 'раздувать из искры пламя'.

- Позвольте представиться - Лазарева Анна Петровна, инструктор ЦК ВКП(б), работаю в отделе идеологии и пропаганды. - говорю я - В мои служебные обязанности входит и работа с интеллектуальной элитой нашей страны. Именно поэтому я и присутствовала на вашем допросе, Анна Андреевна - мне надо было понять, что Вы за человек, как с Вами говорить, и имеет ли смысл это делать вообще. И если с Львом Николаевичем ситуация более или менее понятна, то Вы для меня, после прочтения вашего дела, оставались 'хомо инкогнита'.

- Позвольте узнать, почему мне такая честь? - автоматически ощетинился Лев Николаевич Гумилев - похоже, это у него происходило рефлекторно.

- Во-первых, потому, что Вы, Лев Николаевич, несмотря на все сложности, имевшие место быть в Ваших отношениях с Советской властью, пошли добровольцем на фронт, честно и храбро отвоевав на 'Куйбышеве'. Это поступок - но это и показатель того, что судьба страны для Вас важнее, чем недовольство властью.

- Конечно, тогда Вы не могли знать историю, случившуюся с генералом Деникиным - но мотив и у Вас, и у него явно был один.

- Я не знаю этой истории, Анна Петровна - Гумилев был явно заинтригован - не могли бы Вы ее рассказать?

- К Вашим услугам, Лев Николаевич - согласилась я, боковым зрением отслеживая реакцию остальных: Анна Андреевна смотрит на меня с интересом, постепенно пересиливающим неприязнь; писатель с дивана смотрит, скорее, с любопытством; его дочка - с откровенной ненавистью! Это очень хорошо - глупого врага, не умеющего логически мыслить, но, лишь освоившего набор штампов, принятых в его среде, можно с успехом использовать!

- История простая - весной 1943 года к генерал-лейтенанту Деникину пришли гости и увидели на стене его гостиной карту, на которой красными флажками было отмечено продвижение Красной Армии. Возможно, Вам не доводилось этого слышать - но, и в русской, и в советской военной традиции принято отмечать красными флажками положение своих войск; противника всегда обозначают синими флажками.

- Гости, в не столь далеком прошлом, офицеры Белой армии, были шокированы: 'Антон Иванович, Вы же воевали с большевиками не на жизнь, а на смерть!'

- Генерал Деникин отрубил: 'Это - Русская Армия!' (было в РеИ В.Т.).

- Продолжение Вы знаете - Антон Иванович, как и многие другие бывшие белогвардейцы, сделали выбор в пользу настоящего и будущего, приняв советское гражданство. Позволю себе заметить, что страна тоже сделала такой выбор - прошлое не забыто, но нельзя жить прошлым, поэтому избрано было будущее.

-Во-вторых, Лев Николаевич, вспомните, Полярный, октябрь сорок третьего, матросский клуб. Может быть, Вы помните рукопись, про "тысячу лет вокруг Каспия", которую Вам тогда передали для ознакомления. Так получилось, что человека, написавшего это, и еще многое другое, материалы мы вам можем дать - сейчас нет с нами. Но есть мнение, что именно вы можете продолжить его дело, очень важное для советской науки.

- Мы следили за вашей судьбой, чтобы Вам не мешали заниматься наукой.

- Что же касается возникших у Вас сложностей, мне бы, конечно, с Вашего разрешения, хотелось обратить Ваше внимание на некоторые моменты - дождавшись выраженного кивком согласия, я предельно мягко продолжила. - Лев Николаевич, при всем моем, поверьте, искреннем и глубоком уважении к Вашему таланту - тысячу раз прошу Вас принять мои самые искренние извинения - но, может быть, не стоит проявлять такую нетерпимость к чужому мнению? В частности, если это мнение старших товарищей, и своего же научного руководителя, в самом-то деле. В конце концов, всем нам свойственно заблуждаться, Вы не находите?

- Кроме того, если взять формальности, то с ними ведь действительно не все в порядке, Лев Николаевич - прекрасно, что Вы владеете фарси, но неплохо бы Вам изучить и какой-то из основных европейских языков, в противном случае, по формальным признакам это является профессиональной непригодностью. Ведь Вам это будет не столь уж и трудно - посудите сами, если я, хоть и не получила законченное высшее образование из-за того, что началась война, свободно говорю по-немецки, по-английски, по-итальянски. Да, кстати, позвольте поздравить Вас с защитой кандидатской диссертации. Что же касается будущего - Лев Николаевич, все зависит от Вас, от того, каких результатов Вы сумеете добиться в Вашем научном поиске. Я не люблю что-либо обещать заранее - но, мне хочется надеяться на то, что достигнутые Вами результаты позволят исполниться самым смелым Вашим мечтам..

- Знаете, Анна Петровна, я не могу понять одного - я верю Вам, но, получается, Вы готовы помочь продвинуться к вершинам научной карьеры откровенному врагу, оспаривающему основу Советской власти, ее эгалитарность? - спросил Гумилев.

- Лев Николаевич, надеюсь, Вы меня простите - но Вы уверены, что Ваши дворянско-монархические воззрения настолько несовместимы с принципами Советской власти? - мягко спросила я.

- Вы говорите загадками, Анна Петровна - Гумилев уже 'включился' на меня - теперь он был готов к серьезному разговору.

- Если я не ошибаюсь, то ваши прошлые сложности были вызваны высказыванием, что решать должны не массы, а узкий круг элиты? - спросила я.

- Не дословно так, но смысл Вы передали верно - согласился Лев Николаевич.

- С Вашего разрешения, давайте сначала определимся с понятийным аппаратом - предложила я - если исходить из классического определения, то 'элита', в дословном переводе с греческого, значит 'лучшая часть'. Как Вы считаете, верно ли это определение?

- Да - согласился он.