«Чума»

МИР

Юстиниания

Чума

Глава 1

Безумное море

— Арххх… — сделал я глубокий вздох, и тут же закашлялся.

Нечто сильно сдавливало мою грудь, не давая дышать. Нечто сильно давило на мои ноги, и стальными тисками сжало руки, а моя голова вообще, превратилась в какой-то шар, что катится по миру отдельно от всего остального.

Впрочем, это все лишь условности. Реальность же в том, что я погребен под завалом чего-то непонятного, не соображаю, кто я, и где нахожусь, и с трудом пытаюсь двигаться и выбраться на волю, прочь из этого нечто, начав движения меж чего-то мерзкого на ощупь, в том направлении, где по моему нынешнему представлению верх.

Это оказался низ, но я выбрался наружу, лицезрея глубокий колодец под собой. И океан тел вокруг. По идее, я должен опустошить желудок от такого зрелища, через верх, или низ, не важно, или хотя бы попытаться это сделать, но мой мозг взял отгул до понедельника, и задавался совсем иными вопросами. Что не так со всеми этими людьми? И почему они не падают?! Почему внизу есть свет? А тут наверху нет? И почему тона такие темные?

Наконец извилины все же нашли друг друга, шестеренки сомкнулись, а злобный мозг, что был вынужден прервать свой пляжный отпуск с блэкджеком и шлюхами, взял шефство над всей этой шантрапой. Картинка перевернулась, доселе скромно стоящие в сторонке вопросы «кто я? где я? что я?» как и притаившиеся за полупрозрачной дверью ответы на них, скопом хлынули в мою бедную голову, враз заполнив сознание и меня все же стошнило.

Цилиндрическое помещение метров тридцати диаметром, и где-то двадцати в высоту, решетки в бойницах по периметру конуса крыши, наподобие вентиляционных отверстий, и трупы, что в несколько слоев усеяли пол помещения.

Впрочем, помимо вполне мертвых трупов, тут было и пара живых, существ — два монументального вида пса, похожих на двухметровых доберманов, с аппетитом поедали чьё-то тело в сторонке от меня. На меня хищники тоже косились, но не более чем на кустик, что можно пометить, стоящий в ровном ряду себе подобных.

— Блин… что происходит? — пробормотал, стуча зубами от страха и паники.

Последнее, что помню, как мне вообще голову снесли! Очень отчетливо это помню! Сталь клинка, что медленно подъезжает к моему горлу, рассекая воздух, создавая красивые вихревые потоки. Касание лезвия кожи, и неторопливое прохождение сквозь податливую плоть лишь немного задержавшегося на позвоночнике. И уже то, как я вижу окропленный кровью меч под недоступным для живого человека изворотом шеи, руку того, кто его держит, и прикрытые серой тканью маски лица глаза.

Кажется, есть еще то, как эта самая башка вдоль тела вниз пролетает… но что-то эти воспоминания какие-то дымчатые, туманные и словно часть сна, что снится в электричке по дороге на работу. Но что-то я не чувствую себя покойником. Совсем.

Потер шею… ни шрама, ни… отсутствия головы? Все на месте, и ни каких признаков разделения одного с другим. Точно, ноги! Мне ведь откусили ноги, незадолго до смерти!

И ноги на месте, после того как я их вытащу из-под груды тел конечно.

— ВВА! — взревел, скорее от отчаянья, чем от натуги, выдергивая свои конечности.

— Ррр! — злобно прорычали псы, но на этом и ограничились, вернувшись к трапезе.

Да что происходит!? Я умер и… Интерфейс! Интерфейс на месте. Только толку от него сейчас ноль — мана по нулям. И совершенно не торопится восстанавливаться. Даже тело в магическом свете светится не больше, чем общий фон вокруг! Похоже, у меня совсем не осталось энергии и ждать хоть какой-то её регенерации придётся долго.

Даже удивительно, как тут вообще хоть что-то работает! То же магическое зрение. Впрочем, оно потребляет ну очень мало магических сил. Но сам факт, того, что оно работает… прямо так и кричит, что там, за запятой после нуля, идут какие-то движения. Как и вокруг тела, лежащего в десятке метрах от меня, что светится как фосфорная палочка в ночи в магическом спектре, столь активно поедаемое песиками.

Эльфийка! Её нет… бар маны хранилища исчез. Значит, она не выжила. Попалась и погибла? Или… Жалко, дармовая мана мне б сейчас пригодилась.

Друзья, надеюсь они выжили. Они должны были выжить! Ведь только я кричал приказы непокорной твари маны… И вообще она моё творенье… Это я во всем виноват… Во всем…

Я задрал голову к потолку, развалившись на мертвецах как на матрасе. Кто-то из покойников раздет догола, кому-то, как например мне, сохранили одежду целиком, видать пленившись снимать такое тряпье с мертвого тела. Кому-то лишь частично. В стороне чавкают собаки, под грудой тел что-то шевелится, вверху, за пределами колодца, светит солнце и продолжается жизнь. А тут… три нуля в показании энергии, смерть и смерть во плоти.

Я принялся заворожённо смотреть на счетчик силы, ожидая, когда же он начнет свое движение вверх. Ноль… ноль… ноль… и по-прежнему ноль. Единичка! Наконец-то! Последний нолик сдвинулся!

И сдвинулся один из псов, заинтересовано прошлепавший по телам в мою сторону. Осмотрел, обнюхал со всех сторон, потыкался своим холодным носом, пока я продолжал старательно изображать из себя неживую куклу, попробовал на зуб. Просто надкусил мне руку, аккуратно и нежно пустив теплую кровь тонкой струйкой, о чем-то задумался, шевеля глазами в разные стороны, пока я старательно повторял про себя «Я кукла! Я кукла! Рука лучше горла! Терпеть лучше, чем умереть!», и не удовлетворившись вкусом моей плоти, выплюнул, посеменив проч.

Я с облегчением выдохнул. И повернув голову на бок, увидел торчащее из под тел руку. Очень знакомую такую руку. Бледную, утончённую, женскую ручку, с тонким серебряным обручем кольца на безымянном пальце.

«Серебряный Юстиниании» — гласила надпись на кольце.

— СААРА! — просто взревел я, ринувшись к телу.

Вдалеке зарычали собаки, под кучей тел что-то неведомое ожило, но мне уже пофиг. Раскидываю тела всем, чем только могу, давясь собственными слезами, и прорываясь, прорывался к телу… любимой девушки. Пока наконец не извлек её верхнюю часть тела из плена.

Верхнею… и тела… Это была Саара, её тело знакомо мне до последней родинки. Её образ, выточен в моей памяти из алмаза. Её головы, больше нет на этих прекрасных плечах, а ноги валяются отдельно.

Каким бы я не был прагматичным и черствым, как бы не начинались наши с ней отношения, для меня жизнь в этот миг утратила всякий смысл. И своя жизнь, стала казаться какой-то серой и ненужной, без этой девушки.

— Саара, Саара… — обнял я то, что осталось от всей моей любви двух миров. — Саара… — и мне уже пофигу, что возле нас ходят кругами два пса, размером с носорога.

Впрочем, псам тоже оказалось нет до меня никакого дела, и они, еще разок опробовав мою кровь, пошли рыскать в другом месте, ковыряясь в горах трупов, в поисках поживы.

Свен! Точно! Друг! Может он выжил?! Ведь я же выжил! А лучше чтоб его тут не было! Не тут, ни где либо еще… где ходит смерть и рыщут её слуги… Может его тут и нет, и я рад за него тогда на все сто десять! Может он выбрался… или сбежал… даже пусть сидит в тюрьме, но жив! И я даже не хочу, что бы он шел меня спасать! Хватит! Я принес ему только боль и страдания! Если бы не я, он бы так и жил в своей тихой деревушки, имел бы жену, и думал об уборке урожая. А самой большой проблемой для него была бы грыжа на старости лет, а не как не отрубленная голова в семнадцать.

Но все же, если он тут, если он тут…

— СВЕН! — проорал я не своим голосом, вновь обращая на себя внимание песиков. — Свен…

Я принялся копаться в телах тут и там, разрывать могилы… из могил, в поисках друга… или его тела. Нет! Его здесь нет! Точно, его здесь нет! Он выжил и… Надо найти голову Саары, может тогда… Что тогда? Её тело тут уже давно, судя по заветренной ране, в которое превратилось бывшая шея, из которой даже уже испарилась вся влага. Её мышцы уже даже не деревянные, а просто дряблые, как у куска мяса или тряпичной куклы, что свидетельствует о смете ткани.

Я вообще удивляюсь, как вся эта куча мертвецов тут до сих пор не начала вонять! Может дело в оптимальной температуре минус два градуса, согласно показаниям интерфейса, или в какой-то магии? Не знаю, но куча изуродованных сосудов человеческих душ лежащих вповалку и не спешит разлагаться.

А душу я возвращать не умею. Это даже теоретически невозможно с моими нынешними познаниями. Максимум собрать обратно по запчастям то, что разобрали. Даже если мастер по разборке не осведомлен о конструкции и не знаком с чертежом, пользуясь в процессе демонтажа исключительно молотком и автогеном.

— Саара… девочка моя… — пал я ниц, в коленопреклоненной позе, заливаясь слезами, не в силах даже смотреть в сторону обезглавленного тела. — А я ведь надеялся…

— Рььха…а… — донеслось со стороны усопшей.

Неужто опять песики вернулись? Нет, вернулись не песики, а голова. На законные плечи, на родную шею, соединившись с телом, что вновь дышит. Вернув на место глаза, что невидящем взором сейчас рассматривают потолок. И ноги, перекачивали к родимой тушки, присоединившись в бедрах.

— Саара! — кинулся я к девушке, но был отбит мощным ударом массивных лап гигантской собаки и уложен на обе лопатки — Пусти! Пусти, я говорю! А ну…

Гигантская пасть раскрылась, подобно зеву пещеры Аладдина, приглашая внутрь мою голову, в страну чудес…

Раздался свист, стремительно перерастающий в грохот, и прямой путь в чертоги смерти вновь захлопнулся без меня. Псы встали в стойку, с потолка посыпались какие-то ошметки, и тела, почти в самом дальнем от меня углу. И звери, лая и рыча, ломанулись к новой порцией пище, оставив мою жизнь себе на десерт.