«Один день в тылу, или Назад в 43-й»

Лада Баева

Один день в тылу, или Назад в 43-й

Отец объявил за завтраком о предстоящей командировке в лесной край.

– Пап, ты поедешь по дороге через Белохолуницкий район?

– Как обычно.

– Я с тобой, – заявил тринадцатилетний Радик. Так братья (младший и двоюродный) называли Родиона неформально. В целом мнения насчет имени старшего сына в семье разделились. Для мамы он был добродушный, отзывчивый Родя, для отца – чаще Радик – шустрый, смелый и находчивый, едва ли не радиоактивный. Мама радовалась, что со временем, взрослея, гиперэнергичный сын превращался постепенно в рассудительного и внимательного Родиона.

– И яааа, – вторил старшему брату девятилетний Петька.

– А учеба? – строго спросила мать Галина Петровна.

– Наверстаем! – за двоих деловито ответил Радик.

– Так, пацаны, если поедите, то с вас, – помощь бабушке и деду по хозяйству.

– Грядки поможете вскопать. А если распогодится и поле вспахано, то и картошку посадите.

– Заметано, – ответил Петька.

– И где это, Петрушенька, наш таких выражений нахватался? – скрестив на груди руки, поинтересовалась Галина Петровна.

– Где-где в Караганде… – продолжил ерничать Петька, за что уже отхватил отцовский подзатыльник.

– Двадцать минут на сборы! – скомандовал Николай Борисович.

И парни быстро собрали рюкзаки, похватав с собой на их взгляд все необходимое, включая рыболовные снасти.

Славка обрадовался двоюродным братьям. Городские и шустрые, они всегда поддерживали его в проделках и выдумках, за что бабушка так и называла их, ворча и при этом пряча улыбку, – «выдумщики». Теперь есть с кем весну встречать! Хоть на великах на рыбалку, хоть в поход до соседней деревне, а там и на мопедах по угорам, может, прогнать посчастливится или на лодке сплав сделать.

Бабушка напекла ватрушек со сметаной, они почему-то в деревне звались шанежки и пришлись по душе городским внукам Радику и Петьке.

Вот и теперь три брата, оказавшись вместе за родным столом, уплетали окрошку на деревенском квасе, пили чай с бабушкиными сухариками, пропитанными чесночным маслом.

– Сегодня после дождя, так понимаю, день от огородных работ свободный? – На правах старшего как факт обозначил Радик, оглядываясь на бабушку, словно ища подтверждению своему наблюдению.

– Ладно, играйте сегодня. Молодо-зелено погулять велено, – улыбнулась бабушка Таисия.

– Тогда, пацаны, может в войнушку, – озорно стрельнул глазами на братьев конопатый Петька.

И как это частенько бывало в городе, Радик что-то смешное припомнил из своей городской дворовой жизни, отчего Славка зашелся заливистым смехом, а за ним прыснул Петька. Да так, что лежавшие на тарелке сухари разлетелись в стороны и большинство из них приземлялись на пол в разных концах кухни.

– Когда я ему, я глух и нем, – хмуро сказал дед Тимофей, неодобрительно посмотрев на мальчуганов, прежде чем отхлебнул квасу.

– Эх, баловни, вам бы в наше детство заглянуть хотя бы на денек… – грустно сказал бабушка Таисия.

– Ща сухарики соберу, – шустро принялся убирать их с пола Слава.

– Славик, там еще вон в углу. Ишь куда отлетело, прям, как из рогатки Петька шурнул. Собирай давай, а я выкину в окошко.

– Шурнул бы я вам, сорванцы, – вздохнул дед.

А бабушка расплакалась.

– Ба, ты чего? – участливо спросил Слава.

– Сухари – это хлеб. А обращаться с ним должно бережно. Знаете, как в войну берегли и по кусочку делили, просто чтобы выжить, – промокнула глаза фартуком Таисия Федоровна.

– Ну бабуш, что было – то прошло. Что теперь горевать. Теперь зато всего в избытке. Захотел – купил хлеб, захотел – квас, а захотел – чипсы….

– Ну это такая сухая картошка. Принесу потом попробовать.

– А в войну мы, дети, только и мечтать могли о сухой картошке… Кстати, о картошке. Нужно будет спуститься в засеку. Уже обветрело, и пока дед будет растаскивать по полю перед вспашкой навоз, вы посадочную картошку в ящики наберите, а всю оставшуюся мелочь по ведрам соберите. А потом уже и гуляйте остаток дня, – давала указания внукам бабушка Таисия.

Братья переглянулись.

– Эх, накрылась сегодня, видать, наша рыбалочка, – недовольно пробурчал Петька.

– Что поделать, отец привез нас в деревню именно с этим условием – помочь по хозяйству, – напомнил братьям Родион на правах старшего. И добавил – Не киснуть! Вот сгоняем только с речкой поздороваться, и потом быстро все переберем на три пары рук.

– Ну-ну, – тихо проговорила бабушка, видимо, не очень веря в то что внуки сдержат сегодня обещанное слово. По опыту она знала, стоит им только умчать в сторону реки, как уже ищи-свищи.

Выходя из-за стола, ребята заметили, ка дед подошел к окну и долго смотрел куда-то вдаль своими слабо видящими глазами.

Братья уже накинули ветровки и собирались сбежать на речку, как в избу заглянул отец.

– Так, сорванцы, чтобы помощь от вас была этому дому, иначе пойдете к другому! Уж найду способ обратно в город вас снарядить и за учебу засадить. В том, что отец не бросает слов на ветер все знали.

– Батя, нам уже начинать, – поинтересовался Радик.

– Ящики с картошкой набирайте и снашивайте из гобца. И мелочь выгрести из ямы не забудьте.

– Сказали уже, – вздохнул Петька.

И только Слава тихо радовался, что из города подоспела такая подмога. Иначе ему было бы не до книг и учебы и тем более не до речки – двенадцатилетний внучок был первым помощником по хозяйству в бабушкином доме.

Парни полезли в подвал. Кромешную тьму подполья разбавлял дневной свет, проникающий из небольших оконцев, благодаря чему предметы в подвале становились различимы.

– Ого, пацаны, да тут от засеки какой-то проход… – воскликнул Петька, включая на «сотовом» фонарик.

– Говорят, что этот проход наклоняется книзу и если пробраться через низкий проем, то окажешься в еще более холодном подвале, расположенном почти что на самой земле, – пояснил Слава. – Тут по рассказам деда, которые я от него услышал только однажды, жители избы решили прятаться под землей в войну в случае нашествия фашистов. Но деревню, к счастью, участь фронтовой зоны миновала.

– А бабушка все про войну вспоминает, хотя и фронта-то не видела, – проронил Славка. И вдруг сам пожалел о том, что выскочило. Наверно, бабушкино детство так или иначе было вовсе не таким, как у него. А он еще и жалуется на весенние работы-заботы.

– Давайте туда залезем, может, что обнаружим из военных артефактов, – предложил Радик, и заметил, как шустрый Петька уже устранился в проем.

Радику пролезать в отверстие пришлось труднее всех, поскольку он был напорядок крупнее своих братьев. В какой-то момент ему показалось, что он сейчас в проеме застрянет. Но потом парни пришли на подмогу, и буквально втащили брата.

– Интересно для кого этот проход строили – для детей или лилипутов? – распрямляясь, заметил Радик.

– Отсырело со временем видать. Стены дали усадку, – предположил Слава.

– А ты, брат, шаришь, – согласился Петька. – Конечно, время и влага на все накладывают отпечаток.

После осмотра прямоугольного помещения ребята быстро начали терять к нему интерес. Из артефактов обнаружили только керосиновую лампу и еще какие-то тряпки.

– Портянки, – развернув их, констатировал Слава.

– Пацаны, че я вижу! – Радик со Славой обернулись в сторону Петьки, который пытался отворить люк в низком потолке, накренившемся на дальнюю подвальную стену. – Интересно, а эта потайная дверь ведет в какое царство? Отвертка есть у кого?

– Крестовая. Подойдет? – К удивлению городских ребят Слава достал инструмент из кармана дедовской куртки. А вместе с ней на всякий случай протянул оттуда же извлеченные пассатижи.

– Кажется, могу предположить, для чего эта дверка… – произнес Слава, выдержав паузу, словно пытаясь тем самым подогреть у братьев внимание. Раньше наша деревенская изба была через подвальный коридор соединена с другим домом.

– Что-то не приходилось этого наблюдать даже в детстве, – протянул Радик, не очень доверяя домыслам брата.

– Так нас еще не было, – отмахнулся Слава. – А в какую-то голодную и морозную зиму в войну ту половину на дрова истопили. И теперь вряд ли нас куда-то выведет эта дверь из подземелья.

– Ого! Это обещает быть интересным, – присвистнул конопатый Петька, словно пропустив мимо ушей слова, только что услышанные от брата.

И братья устремились на помощь юному хозяину загадочного помещения. Когда проржавевший звонок после Петькиных манипуляций все-таки поддался, они все втроем поднажали руками на дверцу в потолке, похожую на железное оконце или посторонку от русской печки. Люк поддался, и они все втроем оказались в незнакомом помещении.

Из открытого люка братья вылезли поочередно в закуток за печью. В комнате избы ютился мальчонка. Возле старинного сундука он сидел прямо на полу и перебирал какие-то тряпочки. Из приоткрытой двери доносились женские причитания, охи и стоны перемежались со слезами.

– Простите меня, растяпу, родненькие.

– Мам, мы так проходим. Не переживай, смотри, какие вымахали.

– Васенька, вымахать вымахали, а без еды ни туды и ни сюды. Вот сварила из крапивы супчик, и тот разлила. Еще лепешки в печи остались. Пойду выну пока не сгорели. Правда, мучки в тесте немного замешано, тоже крапивные… – вздохнула женщина.