«Ошибка невозможна»

Молчал он, и когда чекисты принялись за книги, стоявшие на полках и в книжном шкафу. Тоскливо зашелестели страницы, на пол полетели письма и поздравительные открытки. Толстый гномогоблин поднимал их и не то чтобы читал, а долго и внимательно ощупывал, словно искал спрятанную пластиковую взрывчатку, рассматривал, хмуря лоб, подносил к яркой настольной лампе, стоявшей в нише ореховой «стенки», словно хотел найти следы тайнописи. При этом он тяжело дышал, словно это была тяжелая работа.

У Сергея защемило сердце, когда противный гномогоблин взялся за открытки. Он отлично помнил эти открытки. Многие из них присылала покойная уже бабушка… Когда Сергею было семь или восемь лет, он любил разглядывать и перечитывать их.

Вот на пол полетела самодельная открытка, которую недавно прислала Сергею бывшая одноклассница Маринка. Маринка — девчонка, но тем не менее — лучший друг. Можно даже сказать — свой парень. Маринка год назад вместе с родителями уехала из Староволжска в Оливию, где у нее жили родственники. «Вольный город Оливия» входил в состав Приморской республики, которая тоже когда-то была частью Федерации, но отделилась еще раньше, чем возник Волжский Халифат. В Приморской республике было гораздо спокойнее, хотя она граничила с южными горными странами, которые тоже имели зуб на Федерацию. Приморская республика недавно вошла в НАТО, там стояли американские войска, а с американцами исламисты в открытую связываться не решались. После того, как арабы взорвали атомную станцию недалеко от Лос-Анджелеса, американцы посчитали, что у них развязаны руки. В результате ряда молниеносных операций были ликвидированы несколько одиозных режимов в Северной Африке и на Ближнем Востоке. Ядерное оружие, правда, американцы не применяли, хотя у них явно чесались руки. Но и без ядерного оружия многие города были превращены в руины, и Сергей не знал, как к этому относиться. С одной стороны, ему до боли в сердце было жалко своих двенадцати-тринадцатилетних ровесников, которые гибли под американскими бомбами. С другой стороны…

С другой стороны, из этих же пацанов террористы готовили фанатиков-камикадзе, которые слепо верили, что попадут в рай, если отправят в ад десяток-другой неверных…

Отец Сергея был более категоричен. «Нужно было закидать их атомными бомбами», — со злостью говорил он.

…Маринка писала Сергею каждую неделю. Письма, как ни странно, доходили быстро.

И вот теперь эти письма лежат на полу, вперемешку с другими письмами. А угрюмый чекист, похожий на помесь гнома с гоблином, вытащил из конверта очередное письмо, вернее, поздравительную открытку, которую Маринка прислала Сергею два месяца назад, как раз ко дню его рождения. Вытащил и читает ее. Сергей отчетливо видел, как шевелятся его тараканьи усы в такт движению губ, а на рябом лице блуждает неприятная получеловеческая-полузвериная улыбка. И Сергей думал об одном: только бы он не забрал этот маленький кусочек картона, добрую весточку от далекого, недоступного друга… Сергей едва сдерживался, чтобы не вскочить с места, он боялся, что эти страшные люди могут забрать с собой все то, что связывает его и Маринку… Он сидел рядом с молчащей матерью и до боли в пальцах стискивал уголок подушки, стараясь не смотреть на черных людей — но они, как призраки, стояли перед его глазами, толстый и тонкий, как чеховские персонажи, только не смешные, а страшные.

Маринкина открытка, брошенная небрежной рукой черного человека, упала на пол, затерявшись в груде писем, бумаг и распотрошенных книг. Сергей видел, куда она упала, и опять едва сдержал порыв — вскочить и броситься к страшной куче, похожей на могильный холм, чтобы спасти от гибели кусочек такого дорогого его сердцу картона, пока страшные люди в черном не передумали и не забрали с собой эту тоненькую ниточку, связывающую его с далекой Маринкой — как это они делали с другими, адресованными отцу, открытками и письмами, которые они забирали, складывая в темную кожаную папку.

Страх удерживал Сергея от опрометчивого шага. Мать с отцом, казалось, совсем не замечали ни погрома, учиненного в квартире, ни ночного присутствия чужих и страшных людей, ни тяжелого стука падающих на пол книг — книг, которые он, Сергей, любил читать долгими летними вечерами, пока у него не появился купленный отцом компьютер, и Сергей с головой не нырнул в виртуальную реальность… но и после этого он не забывал о книгах, потому что компьютер, при всех его достоинствах, был мертвым агрегатом, а книги — они были живые… «Таинственный остров», «Дети капитана Гранта», «Человек-амфибия», «Голова профессора Доуэля», «Аэлита», «Приключения Оливера Твиста», «Человек-невидимка», «Туманность Андромеды» — этими книгами Сергей зачитывался, когда ему не исполнилось и десяти лет… Затем пришел черед Булычева, Крапивина, Стругацких, Головачева, Толкина, Перумова, Лукьяненко…

И вот теперь они, эти любимые книги, унылой грудой валяются на затоптанном полу, вперемешку с серьезными отцовскими книгами по программированию, а люди в черном безжалостно ходят по ним, словно это не книги, а никчемный мусор. И никто — ни Сергей, ни отец не могут встать и сказать им: «Что вы делаете! Ведь нельзя же ходить по КНИГАМ!»

Вот одна из полок опустела, и длинный принялся за следующую. И снова зашелестели грубо перелистываемые страницы, снова полился на пол унылый книжный дождь. Толстый гном с лицом гоблина пришел на помощь худощавому, которого можно было бы сравнить с Дон-Кихотом, если бы он не был чекистом, по пути споткнулся об одну из книг и злобно выругался, скривившись, как от зубной боли. Не глядя отпихнул черным сапогом помеху в сторону — да так сильно ударил по ней, что лопнул корешок, и книга рассыпалась на отдельные странички. Белые листочки с черными крапинками букв разлетелись по комнате, но люди в черном не обратили на это никакого внимания — они продолжали свою важную работу, и их тяжелые сапоги безжалостно топтали беззащитные страницы, пачкали белую бумагу уличной грязью, рвали, мяли, комкали. Ни один из них даже не попытался не то чтобы извиниться — нет, Сергей понимал, что от черных людей ни он, ни его родители до поры до времени не дождутся ни одного нормального человеческого слова, — а собрать разлетевшиеся страницы, отложить в сторону, раз они им мешают.

Страница с отпечатком чужой подошвы подлетела к ногам Сергея, он машинально подобрал ее — и что-то оборвалось внутри… Сердце сжалось, как перед прыжком в воду с вышки, а потом учащенно заколотилось, словно было пташкой, которая стремилась вырваться из клетки.

…Это была страничка из «Трех толстяков». Когда Сергею было восемь лет — целую вечность назад! — это была его любимая книга. Сергей по многу раз перечитывал ее, давал читать друзьям — в первую очередь Маринке, — и книга в «рамочной» обложке потрепалась, поблекла, но продолжала очень долго оставаться единственно любимой. Сколько раз Сергей, затаив дыхание, следил за крутыми приключениями смелых сказочных героев — оруженосца Просперо, канатоходца Тибула, маленькой девочки Суок и ее брата, наследника Тутти. Прикалывал Сергея и рассеянный доктор Гаспар, чем-то похожий на жюльверновского Паганеля. Любил Сергей и рассматривать подолгу красивые иллюстрации к сказке…

Конечно, время шло, менялись увлечения и интересы, и к двенадцати годам Сергей забыл о «Трех толстяках», которыми зачитывался в раннем детстве. И если бы не ночной визит людей в черном, он, наверное, и не вспомнил бы об этой книге, которая сейчас истоптана тяжелыми сапогами, изорвана, превращена в прах…

Сергей увидел, как безжалостный сапог толстяка, похожего не только на смесь гнома и гоблина, но и на одного из Трех Толстяков, жестоко угнетавших народ сказочной страны, надавил на самую красивую иллюстрацию к сказке. На ту, где была нарисована Суок в образе куклы наследника Тутти… и почудилось вдруг Сергею, что сапог толстяка топчет не безжизненный листок бумаги с буквами и рисунком, а настоящую, ЖИВУЮ, девочку Суок, чем-то похожую на Маринку… Суок-Маринка сошла с книжных страниц, чтобы снова встретиться с Сергеем, поведать ему о счастливой жизни в далекой приморской стране, свободной и от ига Трех Толстяков, и от угроз исламских террористов; стране, где нет не только бедных, но и несчастных и одиноких, потому что там правят хорошие, добрые люди — отважный оружейник Просперо, бесстрашный канатоходец Тибул, рассеянный, но самоотверженный доктор Гаспар. Идеальная страна без войн и насилия, где живут идеальные люди. Люди, которые не знают, что в их дом ночью могут прийти чекисты и учинить обыск, потому что кто-то из соседей донес на них…

Как это объяснить тебе, маленькая девочка Суок в кисейном платьице, девочка, которую на самом деле зовут Маринкой? Девочке, которая шла к нему, Сергею, с радостной вестью, но не успела дойти, потому что один из Трех Толстяков сумел убежать из Железной Клетки и убил ее, растоптав тяжелым сапогом ее горячее сердце…

Нет! Нет, Суок, ты не умерла! Ты не могла умереть! Как не может умереть и Маринка! Потому что если они умрут… То как тогда жить? И зачем?..

Значит — понял Сергей — девочку надо спасти.

Ее еще можно спасти…

Не осознавая, что он делает, Сергей вскочил с кровати и бросился к черному толстяку, изо всех сил толкнул его и выхватил из-под безжалостного сапога беззащитную маленькую девочку по имени Суок, спрятал ее в ладонях, а потом засунул в карман. И принялся лихорадочно собирать скомканные, истоптанные книжные страницы — словно желая сохранить от поругания память о навсегда уходящем детстве…