«Первый марсианский поэт-лауреат»

Первый марсианский поэт-лауреат

Т. Э. Оливант

Перевод с английского — Tangence. Стихи У. Б. Йейтса в переводе Г. Кружкова.

Т. Э. Оливант

Первый марсианский поэт-лауреат

Посвящается собратьям-делегатам конференции 20Books в Эдинбурге за их вдохновенность, смех, доброту и бесконечный запас печенек.

Лишь в небесах, в зеленоватой сини,

Дрожала утомленная луна,

Как раковина хрупкая, бледна,

Источенная времени волнами.

(У. Б. Йейтс, «Проклятие Адама», 1904).

Лишь в небесах, в зеленоватой черни,

Дрожала сфера красная, она

Как раковина хрупкая, бледна,

Наказанная времени волнами.

(Эстер Дусейни, «Проклятие Марса», 2658).

- Ты хоть раз написала хотя бы пару строк в стихах?

- Нет, - ответила Эстер. Она махнула рукой, свернув видеосеанс с подругой. Чуть меньше суток, и она полетит навстречу новой жизни, какая бы, чёрт возьми, она ни была.

- Ты что, свернула меня? - спросила Кэт.

- Нет. Слушай, мне надо собираться.

- Ладно. Ты явно не хочешь меня слушать.

Эстер отвернулась, чтобы Кэт не заметила, как она закатила глаза. Собрала одежду и затолкала её в дорожную сумку, купленную утром. Два грубых комбинезона, автоматически выданных правительством Спутника Земли. Пара платьев, симпатичных, если не подходить слишком близко, чтобы разглядеть обтрепавшийся подол и затяжки. Пара рабочих ботинок.

Эстер закусила губу и развернула бумажный свёрток. Чёрные туфли на каблуках-шпильках. Мамины, едва ношеные. Она аккуратно уложила их в сумку.

- Эстер, ты ещё тут?

- Конечно. - Девушка снова повернулась к экрану. Она не чувствовала себя виноватой за некоторую отстраненность от подруги; тем более что сама Кэт была в этот момент в спортзале и делала какие-то сложные упражнения, её руки и ноги то и дело пролетали возле камеры.

- Тебя не волнует, что кто-нибудь на этой дурацкой красной планете рано или поздно вычислит, что ты никакой не поэт? И что на самом деле ты проводишь почти всё своё время за киношками о качках-сыщиках?

- Ну, иногда там сыщики — красивые женщины. И нет, меня это не волнует.

...Да, совсем не волнует, скорее — парализует страхом, тем самым, что комом застрял где-то под грудиной.

- Какая муха тебя укусила, что ты в это ввязалась?

Эстер покраснела.

- Ты же живёшь на Спутнике-5?

Кэт опустила руки.

- Ну, и?..

- Ну, а я на Спутнике-3. Знаешь, что это значит?

Кэт молча кивнула. Ещё бы. Первую колонию на земной орбите без изысков назвали Спутник-1. Она продержалась семьдесят лет перед тем, как рассыпаться в космическую пыль. Следующим был Спутник-2. Это был триумф инженерии, тысячи людей теснились в металлическом куполе на обломке астероида. Сотни лет спустя появился знаменитый Спутник-3, всё, на что люди были способны в попытках создать наиболее похожее на Землю место.

Это была утопия. Искусственные парки. Потолок, имитирующий небо, с облаками, когда-то проплывавшими над земными пейзажами. Дом для тысяч людей, бежавших с разорённой планеты.

Но всё это было двести восемьдесят лет назад. Теперь же, говоря откровенно, колония была дыра дырой. Все, у кого было хоть немного денег, давно переехали на более новые спутники - четвёртый, пятый и шестой, или на какую-нибудь другую колонию. И только Околоземники навроде Эстер торчали на третьем с его спёртым воздухом и водой с привкусом, намекающим на то, что она, возможно, уже проходила через чьи-то почки. Что, безусловно, было правдой.

Кэт вряд ли когда-нибудь поймёт такие вещи, учитывая, что она выросла на Спутнике-5.

- Короче, - вздохнула Эстер — Скажем так, я просто хотела отсюда выбраться. Нет, Кэт, мне прямо-таки очень нужно было отсюда выбраться. И тут я наткнулась на эту поэтическую хрень…

- Ты вообще стихи когда-нибудь читала?

- Естественно. Я же изучала литературу двадцатого века, забыла?

- О да. Нет чтобы заняться техникой или ещё чем-нибудь полезным.

Эстер только и смогла, что пожать плечами. Возможно, это действительно не было лучшим выбором в её жизни.

- Я надеялась попасть в кино.

- Все надеялись, и что?

- Ну, зато у меня оказалось достаточно знаний, чтобы убедить марсиан, что я справлюсь.

- Справишься с чем?

- Эээ… с чем они там лауреатят.

- Не думаю, что есть такое слово «лауреатить». Марсианский Поэт-Лауреат... Должна признать, звучит неплохо. А кто был предыдущим?

- Не знаю. - Эстер повернулась к своему багажу. Вообще-то она поискала в сети подробности про предыдущего Поэта-Лауреата сразу как только пришло сообщение, что она получила эту работу. Но предыдущих лауреатов не было. По крайней мере, Эстер ничего не нашла. Она была не просто Поэтом-Лауреатом Марса, а первым и единственным лауреатом. И это отнюдь не помогало избавиться от камня на сердце.

- Да как ты вообще урвала эту работу?

- Послала им стихи. И всё. Слушай, да какая разница.

- Ты не посылала им свой Сценарий? - Кэт сумела произнести это слово с заглавной буквы.

Эстер рассказывала Кэт о Сценарии, но без подробностей. Она хранила их в тайне. Когда-нибудь все узнают об этой истории, и Марс был ступенью на пути к этому.

- Я же сказала, им нужны были стихи.

- И ты просто написала стихотворение, настолько хорошее, чтобы выиграть путёвку на Марс?

- Эмм… ну да.

- Эстер! - Кэт сердито смотрела на неё с экрана.

- Ну, хорошо… Может быть, я послала им кое-что, что я где-то нашла. Но я немножко переделала его…

- Ты что, сплагиатила его? - Кэт была потрясена. - Во имя ледяной Земли, Эстер, если Аугменты это обнаружат — это же тюрьма!

- Никто не узнает. Это совсем древние стихи, и я убедилась, что их нет в базе данных.

- А ты где их нашла?

- В книге.

Взгляд Эстер метнулся к полке над кроватью. Полдюжины настоящих бумажных книг, самые ценные её вещи. Среди них была антология ирландской литературы с 1500 по 2300 год. Она была зачитана до дыр.

- И чьи же это стихи?

- Одного старого ирландского дядьки, Йейтса. Его давно никто не читает. Но я ж говорю, какая разница?

- Тебя точно посадят. Ты понимаешь, что Аугменты контролируют Марс?

- Я в курсе.

- И что Аугменты заранее терпеть тебя не могут, потому что…

- Хватит, не надо читать мне лекций по истории. - Эстер задумалась о том, как бы закончить этот разговор. Подруга действовала ей на нервы.

- Слушай, мне пора. - сказала Кэт, избавляя её от затруднения. - Солнце начнётся через полчаса, мне надо успеть домой.

Эстер почувствовала укол зависти. Кэт даже не представляла, как ей повезло, что у неё был свой собственный солнечный свет. Эстер поглядела на свою бледную кожу, почти полупрозрачную. Три часа в неделю — количество солнечного света, на которое мог надеяться житель Спутника-3. Но на Марсе было по-другому. Она даже побывала на виртуальной экскурсии. Миниатюрное солнце в центре комплекса. Свет для всех. Кислород тоже, не говоря уже о еде не из водорослей. Оно того стоило. Должно стоить. Эстер схватила книги с полки и сунула их в сумку. Чего бы это ни стоило — оно того стоило.

- Хорошо. Я позвоню тебе с Марса.

- Да уж позвони. Поэт-Лауреат, ишь. Не могу сказать, что не думаю, что ты дура, раз в это ввязалась. Но надеюсь, что ты добьёшься своего.

Эстер закусила губу. Кэт была почти единственной её подругой, хотя они никогда не встречались. Конечно, она позвонит Кэт с Марса, но почему-то ей казалось, что всё уже будет по-другому. Она как будто бросала её.

- Ах да, тебе может пригодиться вот это.

Компьютер Эстер звякнул, скачивая файл. Она открыла его.

- Словарь?

- Ага. Подумала, что тебе может понадобиться подыскать пару-тройку рифм на слово «пыль». Удачи на Марсе, Поэт-Лауреат! - Кэт хихикнула и отключилась.

Толли делал вид, что не слышит перешёптываний других членов экипажа. Это слегка раздражало, но он подавил раздражение. Они, наверное, забыли об аугментированном слухе. Ну, или им было наплевать.

- Не думал, что мы будем на одном корабле с гментом, - худой узкоглазый парень с копной чёрных волос таращился на него из-за стола возле иллюминатора.

Толли старательно смотрел прямо перед собой, загружая еду в рот своей натуральной рукой.

- Даже не знал, что они вообще едят, - добавил тот же парень.

Левый глаз гмента блеснул, когда он повысил приоритет программы самозащиты в списке своих задач. Тот тип вряд ли станет затевать что-то на борту корабля, но лучше быть готовым к неприятностям.

- Ну конечно, они едят, - сказала женщина. Она была невысокой и коренастой, со светлыми волосами оттенка био-нефти. - Даже машинам нужно топливо.

Она, в общем-то, права, подумал Толли, отправляя в рот очередную ложку супа-пюре. Его вкусовые сосочки были давно утрачены, но поскольку полжизни он провёл на космических кораблях, хлебая непонятную жижу из стальных мисок, это было не так уж и плохо.

- Пока они делают свою работу, у меня нет с ними никаких проблем.