«Больше не надо»

Владимир Кудрявцев

Больше не надо

– Давай-ка я сразу кое-что проясню, Солнышко.

– Это мое имя?

– Тогда мое имя?

– Я вот о чем. Я не люблю вашу братию после серии N3. А ты уже из седьмой. Понимаешь?

– Мне нужно имя.

– Да что ж такое? У тебя есть по умолчанию?

– Отлично.

– А ваше имя, Первый?

– Се…Зови меня Первым.

Застряли. Если и есть меткое слово, то это оно. Для Ады «застревание» началось минуту назад, а для него с падения чертового челнока на эту забытую планету. Наниматели хотели «и нашим, и вашим». Теперь их посудина разлетелась по всему космосу, а Первый на планете с серийным номером вместо названия.

– Значит так робот. Дело плохо,– признался он,– Челнок это мое спасение. Но он сейчас, как видишь, свисает с края обрыва и вот-вот может слететь вниз. Нужно его оттащить.

– Я готова,– сказала робот.

Первый был в боевом костюме. Дешевая модель. Ее сил не хватит, чтобы упереть челнок. Планета – то не маленькая и сила тяжести будь здоров.

– Взялась?

Робот кивнула.

– Черт, второго шанса может не быть,– Первый взялся, сжал сильнее арматуру корабля,– На счет три. Раз, два, три!

После потянул, отступая, стараясь, не спотыкнуться. На пути у челнока ничего нет разве что несколько камней. Крупные булыжники Первый уже убрал.

Корабль на удивление легко подался и теперь свалится в пропасть ему не грозит. Первый склонился, уперся руками в колени.

– Славно постаралась, робот. Без тебя мне бы точно крышка. Хотя кто знает? Может, и нет? Что-то легко мы протащили эту посудину. Может и один бы справился.

Первый еще раз осмотрел челнок. Модель надежная. Им можно хоть вражеские суда таранить. В челноке достаточно запасов кислорода, еды и воды, чтобы продержаться до прихода помощи. А помощь Первый вызвал. Правда, учитывая удаленность сектора и пиратство, ожидание может затянуться. На неделю, самое большее на две.

Первый еще раз мысленно проверил все, что у него есть, что может понадобиться и посмотрел на робота. Та таращилась в небо. Точнее в космос. Атмосферы-то нет.

– Ладно, робот,– махнул он рукой,– Деактивация.

Робот не шелохнулась.

– Вот и славно. Лучше с самим собой болтать. Уж больно теперь вы похожи на людей. Надо было спросить военная разработка или нет? С другой стороны, откуда робот знает? А если и знает, может ли сказать?

Первый подошел к роботу. В отличие от старых моделей, эти зачем-то в скафандрах. Без усилителей, дешевая модель, но снабжена кислородным баллоном.

– Вы что же дышите?– вслух спросил Первый.

– Да,– посмотрела на него робот.

Он отшатнулся и плюхнулся на планету.

– Твою мать! Как? Твою же мать! Робот, деактивация. Робот, деактивируйся. Выключайся!

Робот сделала шаг вперед:

– Пожалуйста, не называй меня «робот».

– Не называй меня так. Ты же дал мне имя.

– Ладно,– Первый уперся ладонями в грунт, поднялся на ноги,– Хорошо. Ада, деактивируйся.

– Это невозможно, Первый.

– Думаю, этой команды нет у всей серии. Или она звучит иначе.

Такого он не ожидал. В расчете было выключить робота и покойно спать. Теперь либо куковать вместе с ней, либо подбирать слово.

– Выключить тебя не получиться. Ладно,– сказал Первый и пошел к челноку.

Он уже открыл шлюз, когда в шлеме раздался голос:

– А что со мной?

Первый обернулся. Робот стояла на том же месте, только развернулась в его сторону.

– Я же предупреждал тебя, робот, что не в ладах с вашей братией,– сказал он и закрыл за собой шлюз.

В челноке была камера для дезинфекции. Затем небольшой жилой отсек и кабина пилота на два места. Пройдя очистку Первый снял шлем, чтобы робот не могла докучать. Хотя можно было просто отключить ее частоту.

Оставшись в комбинезоне сел на край узкой кровати:

– Так. Звукозаписи. «Звуки леса». Играть,– в ответ по кораблю с тихих звуков начал нарастать шум. И треск могучих сосен, и щебетание птиц, и шумящий без конца дождь.

– Нужно бы придумать чем себя занять,– вслух сказал Первый,– Говорить-то кроме себя самого мне не с кем. Можно связаться с Землей, но ближайший радиобуй работает с перебоем. Хорошо для спасательного сигнала связался. В конце концов, лучше потерпеть неделю в тишине, чем умереть в открытом космосе.

Звуки сменяли друг друга, и привычный шум вернул душевный покой.

Первый лег на кровать. После всей этой нервотрепки лечь и вытянуть ноги совсем не плохо. В голове то и дело всплывали картинки. Вот все хорошо и вдруг тревога, паника, беготня. Если бы Первый не оказался рядом с челноком…

Он проснулся, не зная, сколько прошло времени. Сердце стучало, будто рвалось наружу. Так просыпаются после страшного сна, но Первый никакого сна не помнил. Он просто открыл глаза и весь дрожал.

Стук. Потом еще один. Кто-то стучит по челноку. Первый сразу же подумал о дробовике, что лежал недалеко и о нашедших его солдатах Коалиции.

– Я же в глубоком тылу. Какая тут Коалиция?– сообразил Первый,– Да и звук-то странный.

Прислушался. Стук о металл чего-то тяжелого. Удары отдавались гулом по челноку. Удар, пауза, снова удар.

– Это робот что ли?

На челноке нет ни сканеров, ни камер видеонаблюдения. Так что посмотреть, кто это стучит по кораблю, можно только выйдя наружу. Первый задумался.

– На планете никаких построек нет и жизни тоже. Значит, остается только робот. Но зачем стучит?

Тут он осознал, что стук прекратился.

– Неужели она и вправду дышит?

Пугающая мысль, если это правда. А если это не так, зачем тогда у нее скафандр с кислородом?

– Роботу не нужен воздух,– вслух сказал Первый. Посмотрел на часы, где засек время после того как позвал помощь. Он проспал двенадцать часов.

– Не нужен.

Робот сидела, прислонившись спиной к челноку. Руки покоились на коленях, голова в шлеме свисала к груди. Рядом с роботом валялся камень темно-молочного цвета размером с кирпич.

– Я должна умереть, Первый?– он вздрогнул, но взял себя в руки.

– Ты не можешь умереть, робот, потому что не живешь. Скажи мне, зачем стучала?

– Чтобы привлечь твое внимание, Первый.

– На кой тебе мое внимание?

– У меня заканчивается воздух, Первый. Потом я умру.

– Да не умрешь ты, глупая железяка,– Первый подошел к роботу. На предплечье скафандра экран с показателями. Он посмотрел на него.

– Это что?

Уровень кислорода низок, но кроме того на экране светятся и пульс, и кровяное давления. И показывают значения. Человеческие значения.

– Я думаю, эти показатели не относятся к нормальному состоянию человека. Да, Первый?– спросила она.

Он ничего не ответил. Слова закончились и в голове так пусто, что аж гудит.

– Кто же ты?– спросил он, чтобы не молчать.

– Я не знаю, Первый,– сказала робот,– Но я знаю другое.

Голова в шлеме повернулась к нему:

– Я не хочу умирать.

Он хотел было повторить, что она не может умереть, но придержал язык. Теперь он в этом не уверен. Первый вообще ничего не знал. Кроме одного. Она не из N7 серии.

– Кислорода в челноке хватит и на двоих,– ничего другого в голову не пришло.

– Да. Идем со мной,– он замялся,– Я не знал, что тебе нужен кислород. Я не знал вот и все.

– Я рада, что ты вернулся за мной, Первый.

Позже, она сидела напротив на подвешенной к стене кровати.

– Что теперь, Первый?

– Слушай, то что я не оставил тебя, не делает нас друзьями, ладно? Еще нужно что-то?

– Первый, кажется, я хочу пить.

– Прекрасно. Отлично,– он скривился,– Почему перевозя такой груз, я ничего о нем не знал?

Робот приняла вопрос на свой счет:

– Наверное, от тебя это скрыли, Первый.

– Конечно, скрыли! Еще бы не скрыли. Так ты ничего не знаешь о том, что ты такое?

– Нет, Первый. Ну кроме того что моя серия N11.

– Сколько, сколько? Одиннадцать?– Первый выдохнул. Как после ливня дорожки и тропки превращаются в грязь, так и мысли растеклись в голове навроде склизкой трясины. Все смешалось.

– Первый я поняла, что и, правда, очень хочу пить.

Ему пришлось позаботиться об этом.

– А ты что-нибудь знаешь о других? Таких как ты? Или о сериях после седьмой? Девятая, десятая например?– Первый подал ей стакан.

Робот выпила воду:

– Нет. Мне ничего неизвестно об этих моделях. А должно?

– Не знаю,– он пожал плечами,– Не люблю того чего не понимаю. Оно понятно, ты секретная разработка и наверняка военная. У тебя есть все людские показатели. Ты легко выдашь себя за человека. А силы тебе не занимать, как и роботу,– она смотрела ему прямо в глаза, он замолчал.

– Ты сравнил меня с роботом, Первый.

Он махнул рукой:

– Ага. Фигура речи. В тебя точно заложена программа, как и в прочих. Но все эти показатели? Ты холод чувствуешь?

– Ну, кожей что-то ощущаешь или нет? Тепло, холод, щекотку?

– Думаю, да.

– Так думаешь или уверена? Ущипни себя.

Робот ущипнула свою руку.

– Чуть-чуть больно.

– Значит чувствуешь. Проверять есть ли у тебя кровь не будем. Вдруг есть, а я не переношу вида крови. Конечно, вида своей не люблю больше, но и чужой навидался всласть.