«Жизнь, как воздух»

Александр Романов

Жизнь, как воздух

Вдох — выдох, вдох — выдох, вдох…

БЧЗ-7234 остановился и перевёл дыхание. Воздух в пригородном районе был на редкость чистым и свежим, будто совсем недавно прошёл систему интенсивной фильтрации и озонирования. Конечно, и здесь от него слегка жгло лёгкие, но всё же надевать респераторы и защитные маски было не обязательно. В центре мегаполиса воздух был намного грязнее и опаснее для здоровья граждан. Вместе с теплом, исходящим от поверхности земли, мутный воздух медленно поднимался ввысь и на уровне верхних этажей небоскрёбов образовывал сплошную сизую пелену, сквозь которую едва пробивался солнечный свет.

Впрочем, в некоторых районах города, приближённых к химическим заводам и фабрикам, загрязнённый воздух можно было не только увидеть, но даже потрогать.

БЧЗ-7234 иронически усмехнулся. Он невольно вспомнил эту старую шутку, услышанную им много лет назад в какой-то телевизионной передаче. Но в те давно минувшие годы на рубеже веков, когда экологи лишь начинали трубить о загрязнении атмосферы, воздух был не в пример чище и прозрачнее нынешнего. Тогда ещё не было животных— мутантов, привыкших нападать в тёмных переулках на беззащитных прохожих. Не было ни зубастых птиц, мечущих в людей стреловидные перья, ни ядовитых жесткокрылых бабочек, перелетающих с кактуса на кактус, ни жёлто-бурых туч, проливающих на землю кислотные дожди. А главное, в те времена не было никакого лимита на воздух. Дыши сколько хочешь полной грудью, и без всяких ограничений. Теперь же всё сильно изменилось. Смешная шутка превратилась в горькую реальность, а кубометр воздуха стал цениться дороже золота. Дожились…

Где-то поблизости приглушённо бухнуло, и через несколько секунд в отдолении завыла сирена дежурной труповозки.

«Ещё минус один», — сказал про себя БЧЗ-7234 и тяжело перевёл дыхание.

— Внимание, — неожиданно прозвучал электронный голос. Он доносился из широкого пластикового ошейника, который фиксировал количество вдохов и объём потребляемого воздуха, — ваш суточный лимит исчерпан на девяносто семь процентов, что представляет большую угрозу для жизни.

С двадцати одного часа пятидесяти восьми минут до двадцати двух часов одиннадцати минут ваш стандартный лимит — двенадцать поверхностных или шесть полных вдохов в минуту — был превышен в пять раз. Перерасход воздуха составил более четырёх с половиной процентов.

Александр Романов

Жизнь, как воздух

Вдох — выдох, вдох — выдох, вдох…

БЧЗ-7234 остановился и перевёл дыхание. Воздух в пригородном районе был на редкость чистым и свежим, будто совсем недавно прошёл систему интенсивной фильтрации и озонирования. Конечно, и здесь от него слегка жгло лёгкие, но всё же надевать респераторы и защитные маски было не обязательно. В центре мегаполиса воздух был намного грязнее и опаснее для здоровья граждан. Вместе с теплом, исходящим от поверхности земли, мутный воздух медленно поднимался ввысь и на уровне верхних этажей небоскрёбов образовывал сплошную сизую пелену, сквозь которую едва пробивался солнечный свет.

Впрочем, в некоторых районах города, приближённых к химическим заводам и фабрикам, загрязнённый воздух можно было не только увидеть, но даже потрогать.

БЧЗ-7234 иронически усмехнулся. Он невольно вспомнил эту старую шутку, услышанную им много лет назад в какой-то телевизионной передаче. Но в те давно минувшие годы на рубеже веков, когда экологи лишь начинали трубить о загрязнении атмосферы, воздух был не в пример чище и прозрачнее нынешнего. Тогда ещё не было животных— мутантов, привыкших нападать в тёмных переулках на беззащитных прохожих. Не было ни зубастых птиц, мечущих в людей стреловидные перья, ни ядовитых жесткокрылых бабочек, перелетающих с кактуса на кактус, ни жёлто-бурых туч, проливающих на землю кислотные дожди. А главное, в те времена не было никакого лимита на воздух. Дыши сколько хочешь полной грудью, и без всяких ограничений. Теперь же всё сильно изменилось. Смешная шутка превратилась в горькую реальность, а кубометр воздуха стал цениться дороже золота. Дожились…

Где-то поблизости приглушённо бухнуло, и через несколько секунд в отдолении завыла сирена дежурной труповозки.

«Ещё минус один», — сказал про себя БЧЗ-7234 и тяжело перевёл дыхание.

— Внимание, — неожиданно прозвучал электронный голос. Он доносился из широкого пластикового ошейника, который фиксировал количество вдохов и объём потребляемого воздуха, — ваш суточный лимит исчерпан на девяносто семь процентов, что представляет большую угрозу для жизни.

С двадцати одного часа пятидесяти восьми минут до двадцати двух часов одиннадцати минут ваш стандартный лимит — двенадцать поверхностных или шесть полных вдохов в минуту — был превышен в пять раз. Перерасход воздуха составил более четырёх с половиной процентов.