«Сампо»

Юлия Рубинштейн

Сампо

Приложить пропуск с чипом, потом левую ладонь, потом снова пропуск – к другому считывателю. Пауза десять секунд. На сличение данных человеком, сидящим за пуленепробиваемым стеклом. По традиции сидящим, с прошлого века, компьютер службы безопасности сличает быстрее. Загорается зелёный. Турникет проворачивается. Направо по узкому коридору, первая дверь. Приложить пропуск там. В окошко выскочит ключ. Расписаться в книге, прикреплённой толстой плетёнкой – экраном от провода – к маленькому столику рядом. Указать время до минуты. И можно к себе, на минус третий этаж, зажигая по пути свет, если ещё никто не зажёг.

Компьютер. «Windows». Корпоративная сеть грузится сама, автозапуск. Минут с десяток на всё это надо. Почтовый клиент тут как тут. Сколько сообщений? Шесть просроченных событий системы «Тезис», три возвращённых извещения на изменение конструкторской документации, одна служебная записка, две объяснительных, семь – «вам назначена роль Согласующий» по системе «Windchill». Срок рассмотрения каждого – один рабочий день.

На часах семь сорок одна. Горюнов специально пришёл ощутимо раньше начала рабдня. В семь пятьдесят снятие образцов со стенда в испытательной. Так что шалишь. Да, появятся ещё просроченные события. И хрен с ними, так и так найдут, за что депремировать. Премий у отдела не было крайние полтора года.

Крайние, а не последние. Те, кто связан с космосом, иначе не говорят. Насчёт последних скажут на похоронах.

Испытательная – ещё этажом ниже. Удобно: и экранирование, и термостатирование.

Серёга на месте. Ночь отдежурил, но носом не клюёт.

– А, Лёха! – листает журнал, потом такой же журнал на экране. – Ты у нас с пятьдесят первого бюро, так? Ага… Семь-писят конец режима? Ща.

Руки уже на пульте управления камерами. Пресс. Испытательный, позволяющий давить образцы по заданной эпюре. Вот и они, по конвейеру ползут.

– Тю! Не ронять! – руки у Горюнова сами дёрнулись. Подхватить. Нельзя: только на лопатку, на поднос какой-нибудь, специально с собой захватил крышку от посылочного ящика. И – под микроскоп. Руками можно будет потом.

– Ленту надо? – и регочет Серёга белозубо, всеми румяными щеками лыбится, откидывая льняной чуб. Нипочём ему подземелье. Небо в глазах весеннее.

– Сунь в карман, руки заняты.

Юлия Рубинштейн

Сампо

Приложить пропуск с чипом, потом левую ладонь, потом снова пропуск – к другому считывателю. Пауза десять секунд. На сличение данных человеком, сидящим за пуленепробиваемым стеклом. По традиции сидящим, с прошлого века, компьютер службы безопасности сличает быстрее. Загорается зелёный. Турникет проворачивается. Направо по узкому коридору, первая дверь. Приложить пропуск там. В окошко выскочит ключ. Расписаться в книге, прикреплённой толстой плетёнкой – экраном от провода – к маленькому столику рядом. Указать время до минуты. И можно к себе, на минус третий этаж, зажигая по пути свет, если ещё никто не зажёг.

Компьютер. «Windows». Корпоративная сеть грузится сама, автозапуск. Минут с десяток на всё это надо. Почтовый клиент тут как тут. Сколько сообщений? Шесть просроченных событий системы «Тезис», три возвращённых извещения на изменение конструкторской документации, одна служебная записка, две объяснительных, семь – «вам назначена роль Согласующий» по системе «Windchill». Срок рассмотрения каждого – один рабочий день.

На часах семь сорок одна. Горюнов специально пришёл ощутимо раньше начала рабдня. В семь пятьдесят снятие образцов со стенда в испытательной. Так что шалишь. Да, появятся ещё просроченные события. И хрен с ними, так и так найдут, за что депремировать. Премий у отдела не было крайние полтора года.

Крайние, а не последние. Те, кто связан с космосом, иначе не говорят. Насчёт последних скажут на похоронах.

Испытательная – ещё этажом ниже. Удобно: и экранирование, и термостатирование.

Серёга на месте. Ночь отдежурил, но носом не клюёт.

– А, Лёха! – листает журнал, потом такой же журнал на экране. – Ты у нас с пятьдесят первого бюро, так? Ага… Семь-писят конец режима? Ща.

Руки уже на пульте управления камерами. Пресс. Испытательный, позволяющий давить образцы по заданной эпюре. Вот и они, по конвейеру ползут.

– Тю! Не ронять! – руки у Горюнова сами дёрнулись. Подхватить. Нельзя: только на лопатку, на поднос какой-нибудь, специально с собой захватил крышку от посылочного ящика. И – под микроскоп. Руками можно будет потом.

– Ленту надо? – и регочет Серёга белозубо, всеми румяными щеками лыбится, откидывая льняной чуб. Нипочём ему подземелье. Небо в глазах весеннее.

– Сунь в карман, руки заняты.