«Волк Арагона»

Генри Каттнер. Волк Арагона

The Wolf of Aragon. "Thrilling Adventures", Volume 38 No 01, July 1941.

Text reprinted for: "Kuttner Times Three", Stories never before reprinted from pulps, (1988)

Перевод 07.2021

Закованные в сталь всадники Арагона и Кастилии неуклонно прогремели, неся крест Господа в языческие земли. Брат Хуниперо скитался по просторам Nueva California[1], а неумолкающий перестук копыт раздавался по Тропе Миссионеров от северных туманов на юг, к соснам Монтерея и еще южнее, в теплые, залитые солнцем земли, омываемые голубыми водами Mar Pacifico[2].

Но звон сражающихся мечей был не повсеместен. Вслед за авангардом шли поселенцы и земледельцы. Кое-кто из воинов España[3] отказался от копья и клинка, чтобы вкусить лотос сонной Мексики. Вражда угасала, и только жрецы еще помнили, как умер Монтесума.

Смех вернулся в древнюю Мексику. В личных, чистеньких, белых haciendas[4], учтивые бородатые мужчины потягивали свой Амонтильядо и милостливо правили. Только с берегов океана, и с юга доносился приглушенный грохот сражений, угасающий, и вновь разгорающийся. Но битвы закончились. Покоренная Мексика пожала плечами, погрузилась в вечную сиесту и ожидание гибели захватчиков — mañana[5].

Земли ranchero[6], дона Филиппа Васкеса лежали среди залитых солнцем полей и холмов. На востоке вздымались горные вершины, а с запада дул морской ветер. Давным-давно, дон Филипп объехал верхом всю Мексику с обагренным мечом в руке, но времена те уже миновали. Черные глаза ацтекской девушки отвратили сердце Васкеса от войны, и поэтому он попросил брата Франциско женить его на них.

Ныне дон Филипп покоился под крестом, а padre[7] стал стариком, коричневым и высохшим, живущим в маленькой миссии, в нескольких милях от hacienda. Ацтекской девушки тоже уже не было в живых. Зато сын дона Филиппа стал видным мужчиной, владельцем имения, одинаково хорошо владеющим мечом и гитарой, скачущим на своем огромном черном жеребце или поющим серенады в лунном свете. В конце концов он исполнил серенаду для одной-единственной девушки. Брат Франциско должен был обвенчать их в маленькой часовне через неделю.

Тогда же Хуана позвали. Ночью он тихонько выехал на своем жеребце на восток.