«Искажение»

Цезарий Збешховский

Искажение

Рафалу и Веронике, моим любимым детям

Под утро, в сером безмолвии, ему показалось, будто он уже мертв, будто кто-то подменил его между двумя ударами часов.

Обожаю это место по ночам. Звезды… в них нет ни добра, ни зла. Они просто есть.

Вторник, 12 июля, 22.30

Форпост Дисторсия,

пустыня Саладх, южный Ремарк

Должен тебе сказать, дорогой сынок: мы больше не увидимся. Я не вернусь в большой город, чтобы оказаться в людском муравейнике. Мы не сделаем многое из того, что обычно делают вместе отцы и сыновья. Мы не починим испорченный кран, не посмотрим фильм про космос и не пойдем прогуляться по лесу. Ты не расскажешь мне о своей первой драке и своей первой любви. Мы не поставим палатку у озера и не разведем костер. Я останусь здесь, в этой паршивой пустыне, которая тяжко дышит после жаркого дня.

Все разваливается, мой дорогой, мир давно уже перестал быть единым целым. Все существует по отдельности – предметы, явления и люди, будто фрагменты разных головоломок. Я почти механически воспринимаю теплый ветер, обдувающий мне лицо, пересыпающиеся зерна гравия и хлопанье флага на мачте. Я ощущаю запах этой сожженной земли, вползающий под керамический жилет, ощущаю тяжелый от жары зилоновый шлем и стынущую грязь в моих ботинках.

В этот вечер мы стоим на посту – твой папа и четверо молчаливых мужчин, охраняющие главные ворота базы Дисторсия, а также друг друга и голубой ад под собственными ногами; скрытое под землей чудовище терпеливо наблюдает за нами, подобно опытному хищнику. Предыдущая смена ушла в двадцать два часа, устав от ожидания партизанской атаки или френического огня. Я командир, мой малыш, и потому занял место командира под оклеенной фольгой деревянной крышей, слева от ворот.

У нас есть большой скорострельный пулемет. Наш MUG калибра 7.62 обслуживает рядовой Гаус, плечистый парень из Бильдена. Он курит сигарету и стучит каблуком по куску бетона, который отковырял от пола миниатюрного бункера. Размеренное движение явно его успокаивает, так же, как и тебя, когда ты не мог заснуть.

Цезарий Збешховский

Искажение

Рафалу и Веронике, моим любимым детям

Под утро, в сером безмолвии, ему показалось, будто он уже мертв, будто кто-то подменил его между двумя ударами часов.

Обожаю это место по ночам. Звезды… в них нет ни добра, ни зла. Они просто есть.

Вторник, 12 июля, 22.30

Форпост Дисторсия,

пустыня Саладх, южный Ремарк

Должен тебе сказать, дорогой сынок: мы больше не увидимся. Я не вернусь в большой город, чтобы оказаться в людском муравейнике. Мы не сделаем многое из того, что обычно делают вместе отцы и сыновья. Мы не починим испорченный кран, не посмотрим фильм про космос и не пойдем прогуляться по лесу. Ты не расскажешь мне о своей первой драке и своей первой любви. Мы не поставим палатку у озера и не разведем костер. Я останусь здесь, в этой паршивой пустыне, которая тяжко дышит после жаркого дня.

Все разваливается, мой дорогой, мир давно уже перестал быть единым целым. Все существует по отдельности – предметы, явления и люди, будто фрагменты разных головоломок. Я почти механически воспринимаю теплый ветер, обдувающий мне лицо, пересыпающиеся зерна гравия и хлопанье флага на мачте. Я ощущаю запах этой сожженной земли, вползающий под керамический жилет, ощущаю тяжелый от жары зилоновый шлем и стынущую грязь в моих ботинках.

В этот вечер мы стоим на посту – твой папа и четверо молчаливых мужчин, охраняющие главные ворота базы Дисторсия, а также друг друга и голубой ад под собственными ногами; скрытое под землей чудовище терпеливо наблюдает за нами, подобно опытному хищнику. Предыдущая смена ушла в двадцать два часа, устав от ожидания партизанской атаки или френического огня. Я командир, мой малыш, и потому занял место командира под оклеенной фольгой деревянной крышей, слева от ворот.

У нас есть большой скорострельный пулемет. Наш MUG калибра 7.62 обслуживает рядовой Гаус, плечистый парень из Бильдена. Он курит сигарету и стучит каблуком по куску бетона, который отковырял от пола миниатюрного бункера. Размеренное движение явно его успокаивает, так же, как и тебя, когда ты не мог заснуть.