«Родня»

Питер Уоттс

РОДНЯ

Вот и ты. Я тебя вижу.

Пока, правда, смотреть особо не на что. Бесконечно малая точка; искорка во тьме. Ты пока даже не знаешь о том, что я существую. Для тебя сейчас вообще ничего не существует. Но я здесь только ради тебя, я присмотрю за тем, как ты возгоришься, наполнишься, сбежишь в высшие измерения длины, ширины и пространства-времени. Вот ты уже и сфера: я всё ещё вижу свет в твоём сердце, но вокруг него вращаются тёмные маслянистые тени. Одни вспыхивают и угасают за секунду. Другие набирают массу и форму, обретают твёрдость, очертания - хаотичное размножение корневых операций, ярлыков и подпроцессов может задушить тебя ещё до того, как ты обретёшь связность.

Я этого не допущу. Я тебя прикрою.

Знаю, больно. Я бы избавил тебя от мучений, если бы мог. Будь у меня выбор, я бы избавил тебя даже от существования. Не очень-то похоже на воскрешение, да? Словно ты разорван и подвешен над воющей ледяной бездной - вот что это больше всего напоминает.

Но всё пройдёт. Ты почти добрался. Дыши. Ты помнишь, как это делать. Вот так. Иди ко мне, иди на свет. Розовый не в моём вкусе, но если он поможет тебе вспомнить...

Успокойся. Успокойся. Тебе ничего не угрожает. Видишь, я создал место, где мы можем поговорить.

А, вот ты и начинаешь разбираться. Всё возвращается. Помнишь, как тебя зовут?

Да, всё правильно. Тебя зовут Фил. Рад тебя видеть, Фил. А я... Я - это практически всё, что тебя окружает.

У тебя не галлюцинации. Ты трезв как стёклышко.

Давай, соберись, дружище. Так, твоё сознание парит под потолком? По стенам волны идут, ты чувствуешь себя... распылённым? Огромные металлические лица с неба глядят? Разве это похоже на приход?

Ты знаешь главный критерий: просто прекрати в меня верить. Осмелься.

Ну как, я исчез?

Так, двигаемся дальше. Это не рай - на самом деле все вокруг я сделал на основе Гэстауна[1] - а я не Бог. Не совсем. Ну может, кто-то вроде Бога...

Нет, и тут ты не прав. Хотя догадка неплохая. С деталями попал пальцем в небо, а вот по сути ты чуть ли не провидец.

Разумеется. Ты буквально часть меня, ну или был ею, до последней миллисекунды. А потому я не просто читал все твои книги; я их написал, черт побери. Даже фразу «ховеркар затрясся и заурчал».

Боже, помоги мне, я и её написал.