«Спасай-город!»

Итта Элиман

Спасай-город!

Мы очень сглупили с Барри. Это факт. Нечего было переть за синим камнем перед самым туманом. Все приборы разведкатера сдохли от магнитной бури и только корабль работал на дополнительном блоке автономной электростанции.

Туман на этой планете поглощал все от высоких и низких частот до многих неорганических соединений. Но про кислород мы не знали. На Ортако был кислород, но только не в туман.

Сдался нам этот камень! Легенда планеты, чужой, опасный атрефакт. Никто даже не знал, какого он размера. И искали мы вовсе не его, а останки прошлой экспедиции. Но Бар вечно читает сказки и знает все безумные байки космоса. Его не остановить. Да и меня соблазнить не трудно.

Туман настиг нас вечером, далеко за перевалом. Он окутал низину, спрятал корабль, а затем лысую плешь с корявыми растениями. Правые скалы, левые горы и, наконец, серое в зеленых разводах небо поглотила белая хмарь.

Бар выругался и упрямо попёр к вершине. Через какое-то время вдруг стало трудно дышать. Кислород исчезал из воздуха с невероятной быстротой.

Туман полз быстрее, чем мы поднимались в гору. Мы погрузились в серую тусклую вату и стали задыхаться. Легкие пытались выжать из каждого вздоха максимум живительной силы. Но кислорода в тумане было ничтожно мало.

— Давай сюда, — Барри дернул меня за руку. Перед расщелиной в скале мой напарник достал из рюкзака полосатый сигнальный флаг и согласно инструкции намотал на корягу. Только тогда мы полезли в гору — в узкое ущелье, в мокрые склизкие камин, глубже внутрь скалы, туда, где кислород еще был, и куда еще пока не добрался туман.

Пещера оказалась узкая и маленькая: далеко не заберешься. Стояла тишина: ясная, строгая тишина, как перед ударом грома. Только со стен капала вода. Мы уселись на камни чёрт знает в какой галактике, имеющей только номер.

На нас были защитные скафандры, у нас была полная горная амуниция и оружие последней модели, но не баллоны с кислородом.

— Туман пройдет стороной. Утром его уже не будет. — Сказала я, ослабляя застежки на сапогах. Ноги болели — мы прошли за день почти десять километров в гору.

Я знала, что до утра кислорода не хватит и Бар это знал.

Он посмотрел куда-то через плечо, глухо закашлялся и произнес: