«Древний рецепт»

Росоховатский Игорь

ДРЕВНИЙ РЕЦЕПТ

Послышался тихий и нерешительный стук в дверь… Василий Кузьмич постарался представить человека, который сейчас войдет. Пока дверь медленно открывалась, он успел подумать: «Загнанный и отвергнутый врачами или же один из местных знахарей?» Человек был и похож и не похож на тех, кого представлял себе Василий Кузьмич. Худое, обветренное лицо. Болезненная бледность не смогла совсем смыть с него загар. Резкие морщины у глаз, как у каждого, кто привык щуриться на южном солнце. Веки полуопущены, и выражения глаз не увидеть. Нос с горбинкой. Больше похож на араба, чем на таджика.

Василий Кузьмич ответил на приветствие и указал на стул:

— Слушаю вас…

И словами и всем своим видом он откровенно показывал, что у него очень мало свободного времени. Посетитель понял это.

— Возьмите меня с собой в экспедицию.

«Откуда он мог узнать о моих планах?» — удивился Василий Кузьмич. Попытался заглянуть в глаза посетителю, но тот почему-то упорно отводил взгляд.

— Я несколько раз водил на Памир геологов. Был проводником, рабочим, оператором…

— У вас язва желудка? — спросил Василий Кузьмич. Посетитель не удивился, что врач сумел определить по его внешнему виду болезнь. Но он догадался, что последует за этими словами, и предупредил последующую фразу Василия Кузьмича:

— Не беспокойтесь, я выдерживаю большие нагрузки.

— Этого и не следует делать, — поучительным, типичным для врача тоном сказал Василий Кузьмич.

— Меня лечили два года, а болезнь обострилась, — объяснил посетитель, и теперь его гортанный акцент прозвучал явственней. — Остается операция…

— Ну и что же? — пожал плечами Василий Кузьмич.

— Вы пойдете за ягодами галуб-явана? — вопросом на вопрос ответил посетитель. В его голосе не осталось нерешительности. — Мне сказали, что вам удалось найти записки Сейкила и вы проверите его рецепты.

— А вы знаете о Сейкиле, о сжигателях трупов? — заинтересовался Василий Кузьмич.

Он предполагал, что предками сжигателей трупов были греки — воины Александра Македонского. Завоеватель поселил их в предгорьях Памира в качестве колонизаторов. И если догадки верны, то медицина сжигателей трупов уходила корнями в медицину древних греков.

— Кое-что знаю, — сказал посетитель. — Я хотел бы попробовать полечиться по их рецепту. А не поможет — останется операция.

— Подождите моего возвращения. Если найду ягоды…

— Я помогу вам их найти. — В голосе посетителя слышалась странная уверенность.

— У меня есть один помощник. Больше мне никого не нужно, — нетерпеливо проговорил Василий Кузьмич, придвигая к себе книгу.

Но посетитель и не думал уходить:

— Вам не придется мне ничего платить.

— Вы больны, ослаблены. Вам нельзя отправляться в такой путь, — раздраженно сказал Василий Кузьмич. — Кстати, откуда вы узнали о моих делах?

— Слухи подобны воде, а человеческое молчание — решету.

«Он к тому же и скрытен, — подумал Василий Кузьмич. — Интересный типчик. Авантюрист, что ли? Жаль, что у меня нет времени выяснить это». Открывая книгу, он сказал:

— Извините, до свидания.

Посетитель сделал шаг к столу, впервые подняв глаза. Они оказались цепкими и далеко не робкими.

— Все-таки вы возьмете меня. Я — правнук Сейкила.

«Авантюрист!» — решил Василий Кузьмич, уже соображая, как бы поскорее отделаться от посетителя. А тот достал из кармана паспорт, положил на стол перед врачом.

Василий Кузьмич прочел: «Руми Сейкил».

— Почему сразу не сказали об этом?

— Боялся, что вы суеверны.

Василии Кузьмич вспомнил закон сжигателей трупов:

«Наши тайны живут с нами и уйдут с нами». Если кому-то из чужих удавалось проникнуть в тайны племени, его убивали. Известны случаи, когда люди племени находили такого чужака и в других странах, за много сотен километров. Они не останавливались ни перед чем, чтобы уничтожить похитителя их секретов.

Руми подошел еще ближе к Василию Кузьмичу, заглянул в глаза:

— Думал, вы испугаетесь…

Прежде чем ученый понял, что это ловушка, он попался в нее:

— Ладно, раз вы — правнук Сейкила, имеете право идти со мной. Только не подумайте, будто я доказываю свою смелость…

Руми улыбнулся:

— Все знают, что глупые обычаи умирают раньше людей.

— Оставьте заявление и документы, я попрошу оформить вас, — предложил Василий Кузьмич. — А пока расскажите немного о племени и прадеде.

Историки упоминают, что Сейкил был когда-то знаменитым врачевателем. Я думаю, что он использовал знания древних греков, объединив их с местной народной медициной.

— Очевидно, вам известно больше моего, — сказал Руми. — Я слышал от деда, что его отец был великим лекарем. Но дед протоптал для себя иную тропу — стал охотником. И мой отец принял от него ружье, но очень рано умер. За ним тенью ушла и мать. В тринадцать лет я остался сиротой, воспитывался у деда, потом — у друзей отца. Сейчас мне тридцать восемь, а я ничего не сделал в жизни. Был чужой тенью, шел чужими тропами, даже гнезда не свил… — В его голосе звучало сожаление об упущенном; — И книга прошлого раскрыта перед вами, а не передо мной. Записки прадеда разыскали вы. Я лишь слышал о них. Мало быть потомком великого — надо постигнуть величие. — Он быстро взглянул на ученого: — Говорят, вы большой специалист не только в народной медицине, но и в истории Памира.

— Ну, слухи значительно преувеличены, — польщенно сказал Василий Кузьмич.

2 Василий Кузьмич и Руми вылетели вдвоем — помощник ученого неожиданно заболел. Самолет нес их над степью, покрытой кустами янтака — верблюжьей колючки. Маленькие, круглые, они с небольшой высоты были похожи на полчища ежей. Рядом с аэродромом, куда приземлился самолет, журчала вода в арыке и сухо шелестел песок. Вода журчала громче, песок лишь вкрадчиво напоминал о себе, ожидая, когда люди выйдут в путь.

Мощный вертолет проглотил людей и в своем чреве легко перенес их через песок и воду, промчал над берегами Сырдарьи, где, по преданиям, когда-то властвовали тигры.

Василий Кузьмич показал вниз, на густо заросший камышом берег, и прокричал в ухо Руми:

— Рассказывают, будто там можно поохотиться на тигров — Я их не встречал, — ответил Руми. Неожиданно без тени улыбки добавил: — Наверное, тигры превратились в кошек. Те, что решили уцелеть…

Василий Кузьмич засмеялся, представив себе этот процесс превращения под дулом ружья.

Вертолет изверг людей из своей утробы уже за подножиями Памира, оглушительно застрекотал и улетел…

Василий Кузьмич разложил на большом камне карту, вынул блокнот с записями.

— Если верить Сейкилу, то отсюда надо идти через Змеиное ущелье. Но разве нет пути короче?

— Есть, — ответил Руми. — И не надо соваться в Змеиное.

Он показал путь на карте.

— Отлично! — обрадовался Василий Кузьмич. — Значительно короче и к тому же безопаснее. Ведь ущелье не зря зовется Змеиным?

— Не зря, — подтвердил Руми.

— Значит, пойдем вот так… — Карандаш уже начал вести линию.

— Надо верить старому Сейкилу, — неожиданно сказал Руми. — Он знал много дорог, но выбрал одну. Как думаете — почему?

— Не знаю, — растерянно сказал ученый.

— И я не знаю. Значит, надо идти по его тропе.

— Странная логика, — пожал плечами Василий Кузьмич.

— Хотите проверить его рецепт? Так идите его дорогой.

«Пожалуй, он прав. Во всяком случае, стоит рискнуть», — подумал Василий Кузьмич. Он был не из боязливых, но напрасного риска не любил.

Они переобулись в чокои — легкие охотничьи башмаки из сыромятной кожи — и взвалили на плечи тяжелые рюкзаки. Тропа то круто уходила вверх, то петляла между скал и камней. Василий Кузьмич и Руми не сворачивали с нее. Здесь нечего мудрствовать: тропу проложил не один человек. Она прокладывалась и проверялась тысячами людей на протяжении многих лет. И если тропа вьется змейкой, то значит, так легче взбираться на гору. Если идет в обход камня через ручей, то ненадежен камень, а если в обход ручья, то опасен ручей. Говоря точно, тропу не прокладывают, а сочиняют как песню, как легенду.

Руми легко отыскивал неброские приметы тропы: вытоптанную или примятую траву, следы на камнях. Вот тропа ринулась вниз. Руми предостерегающе поднял руку.

Перед ними лежало Змеиное ущелье. Оно ничем не отличалось от других ущелий — яркая, будто рисованная зелень с густыми тенями, из которой подымаются посеребренные зазубренные скалы. Оно ожидало людей молча — без пугающего шипения и многозначительного шелеста.

Руми достал нож, срезал две ветки с развилками, обстругал.

Одну дал Василию Кузьмичу.

Опираясь на палки, они начали спускаться. Камешки не катились из-под их ног, — значит, Руми верно ступал по тропе. Тени шли рядом с ними, то исчезая, то появляясь.

Вот Руми нагнулся, проходя под свисающими ветками, подал знак, чтобы ученый сделал то же. Василий Кузьмич приготовился отвести ветку в сторону и вздрогнул. Ветка посмотрела на него блестящими глазами и зашипела.

Это была змея. Она взбиралась на дерево, видимо, чтобы полакомиться птичьими яйцами.

Василий Кузьмич инстинктивно поднял палку. Древесная гадюка проворно поползла по ветке, стараясь побыстрее скрыться в листьях. Запоздалый луч блеснул в ее ярко-зеленой, с желтыми крапинками, чешуе.