«Ублюдок из машины»

Ублюдок из машины

Глава 1. Сепаратисты

— Они нас оставляют.

— Что? — Элли Санчес не поверила своим ушам. — Что ты сказал?

— То, что ты слышала, — непривычно огрызнулся Майк. — Они нас бросают. Сдают этим ублюдкам из Новой Виктории.

Она схватила Майка за пиджак и развернула к себе, не обращая внимания на треск пуговиц.

— Откуда знаешь?

— На, читай.

Майк вытащил из кармана мятый комок газеты и сунул ей в руки. Элли расправила серый лист, пробежала глазами строки заголовка. «Право на самоопределение… особый статус… референдум… квота… условия вхождения… дистрикт…».

— Мы для них больше не борцы за свободу, а долбанные сепары, — злобно сказал Майк. — Небось какая-то сука в министерстве финансов подсчитала, что после того, как мы тут камня на камне не оставили по их задумке, восстанавливать планету будет дороже, чем отдать ее викторианцам. И придумали этот референдум об отмене особого статуса.

Элли опустила газету вниз, глядя перед собой пустыми глазами.

— Когда он состоится?

— Завтра. Сегодня корабли наблюдателей за ходом референдума прибудут в Торре-де-Марфиль и начнется оповещение. Завтра активируют вотум-систему.

— Пусть прибывают, — Элли сердито смяла газету и бросила ее в угол. — Процент явки будет дерьмовый, а голоса не в их пользу, может тогда до них дойдет, что никто здесь не хочет ложиться под Новую Викторию. Еще и лучше, если у этой профанации будут сторонние свидетели.

Майк невесело засмеялся.

— Ты правда такая наивная? — спросил он. — Ты думаешь, кого-то интересует наше мнение на самом деле?

— Интересует или нет, но не будут же они передергивать на глазах у всего мира, при этих наблюдателях! Майк, ты рано сдаешься. В крайнем случае, мы можем сорвать этот референдум, добиться нового, из которого будет ясно, что нам не въехало быть викторианской колонией.

Элли уперлась руками в бока, что означало у нее крайнюю готовность к боевым действиям, но Майк, который всегда одобрял ее и говорил, что она для него — голос свободной Карассы, взял ее за плечи обеими руками и повернул лицом к окну: в темном небе сверкающими точками висели шарообразные беспилотники.

— Видишь это? Они выпустили сеть. Вся территория просматривается, каждый сантиметр, каждое движение. Они все о нас знают. Референдум состоится в любом случае.

— Народ проголосует против. Ты мэр, ты должен выступить по холовидению…

Майк выругался, с силой ударил кулаком по столу, повернулся к стене и нажал кнопку на пульте — экран вспыхнул, мигнул и пошел сероватой рябью. Элли моргнула.

— Радио… — растерянно сказала она и поняла, что сморозила глупость — если эта сеть глушит холовещание, то радиоволны представляют для нее и вовсе детскую игрушку.

Майк сел на диван, потер глаза и щеки пальцами, словно лицо у него онемело. Пустой пульт секретаря издал сигнал вызова. Красная кнопка пульсировала, как больной зуб, но Майк махнул на нее рукой и лег, вытянул короткие ноги, морщась от боли. Элли впервые видела его таким — он был вдвое старше нее, но всегда загорелый, активный и горластый. Сейчас она видела, что ему не только больно, но и страшно. Она подошла к дивану, присела рядом и взяла его за руку.

— Майк, прошу тебя, не сдавайся, — тихо сказала она. — Мы четыре года боролись, мы и сейчас что-нибудь придумаем. Устроим пикеты у избирательных участков, демонстрацию протеста, они же не будут стрелять в нас только потому, что мы выразим свое отношение к этому референдуму.

— Не будут, — усмехнулся Майк. — Им это не надо. Они просто накрутят в ходе референдума нужный процент голосов и все.

— Как? — раздраженно спросила Элли. — При контроле личности по сетчатке в момент подачи голоса — как? Будут приставлять бластер к виску каждого, кто входит в вотум-кабину? Глаза всем вырежут? Или что?

Майк невесело засмеялся.

— Слышала когда-нибудь о дрифтерах? Парни, которые берут под контроль машины и заставляют их делать всякие штуки?

Элли недоуменно посмотрела на него.

— Ты про хакеров?

— Да какие там хакеры, — он безнадежно махнул рукой. — Эти вступают с машинами в прямой контакт, и им не нужны ни компьютеры, ни сети, чтоб это делать. Им плевать на файерволлы и антивирусы, им даже на аппаратную защиту плевать, они просто командуют машинам, что делать, и те их слушаются, как дрессированные собачки.

Майк сказал это так серьезно, что Элли расхохоталась.

— Закрытое училище на Аайе и все такое? Ну, слышала, конечно. Да это просто миф, Майк, идиотская страшилка про секретные разработки вояк, таких полно.

— Нет, не миф, — Майк закрыл глаза. — Училище существует, и достаточно одного такого спеца, чтобы процент желающих стать полноправными подданными Новой Виктории завтра достиг требуемого уровня. При этом сам он даже не появится ни в счетном департаменте, ни в избирательном участке, просто кое-какие нолики вдруг станут единичками. Этим парням такое — раз плюнуть, для этого их и учат. Уверен, что один такой будет на каком-нибудь корабле.

— Я тебя поняла, — Элли встала. — Ты струсил и ищешь повод оправдать свое бездействие. Даже вот каких-то дрифтеров приплел волшебных, мать их за ногу. Осталось только сослаться на божий промысел. Ну ты и тряпка, Саммерс.

— Я реалист, — поморщился Майк. — Все уже решено без нас, остались простые формальности. После референдума викторианцы тут все кровью зальют, но я оформил пропуск на «Канзас» в нейтралку и подписал путевой лист. Послезавтра в полдень, когда Карасса прекратит свое существование, они станут недействительными, так что забирай Бек и уноси отсюда свою красивую задницу. Больше я для тебя сделать ничего не могу, ни как мэр, ни как друг. Надеюсь, ты не все тратила, что зарабатывала эти четыре года?

Элли не ответила, вышла и демонстративно громко хлопнула дверью.

Глава 2. Голубь мира

Гейл с интересом наблюдал за внешними мониторами из рубки «Паломы».

Карасса, камень преткновения между двумя огромными державами, маленькая пограничная планета со смешанным населением. При подписании границ с Новой Викторией Карассу включили в ее состав в особом статусе еще пять лет назад, но четыре года из них планета вела собственную политику в интересах этнического большинства и на деньги соседнего государства, имела свое правительство и вооруженные силы, отбивавшие все попытки викторианцев навязать ей другой порядок. За время войны промышленность и торговля Карассы пришли в упадок, уровень жизни приблизился к критическому, и планета превратилась в полностью дотационный регион с бездействующими предприятиями, безработицей и высокой смертностью. Пыльные улицы были пустынны.

— Нравится картина? — спросил чей-то голос за спиной.

Гейл обернулся и встал, застегивая пуговицу на кителе.

— Не очень, сэр, — спокойно сказал он. — Я предпочел бы видеть более радостный пейзаж.

Генерал Шепард усмехнулся.

— Откровенно говоря, я тоже. Для этого мы здесь, Эндрюс. С вашей помощью постараемся повернуть колесо судьбы для этой несчастной планеты в нужное русло. Как вы относитесь к войне?

— Сэр? — удивился Гейл.

— Я вот потомственный военный, и я ненавижу войну, каков парадокс, а? — продолжил Шепард, задумчиво глядя на монитор. — Статистика говорит, что наибольший процент пацифистов дает именно наша профессия. Война чертовски деструктивна, мы знаем об этом, как никто, потому что видим ее своими глазами, и нужно прилагать огромные усилия, чтобы ее не было, фактически — посвящать этому жизнь. Занять одну сторону конфликта или другую — много ума не надо, люди всё делят на черное и белое. Но встать над конфликтом, оценить перспективы и принять правильное решение для будущего — это трудная задача, Эндрюс. Вы когда-нибудь сомневаетесь?

— До того, как принимаю решение.

Шепард похлопал его по плечу, что для любого стажера было немыслимой честью.

— Вы мне нравитесь, Эндрюс. Говорите всегда то, что думаете, это мой приказ.

— Я думаю, что Карассе нужен мир любой ценой, — заявил Гейл. — Чем скорее, тем лучше.

— Значит, мы единомышленники. Когда-нибудь вы приедете сюда в отпуск и не узнаете эту планету, и надеюсь, вам будет приятно думать, что в ее процветании есть и ваша заслуга.

Гейл снова посмотрел на монитор и попытался представить себе опустевшие улицы полными машин и рекламы, а городские парки — людными и ухоженными. Наверное, столица Карассы когда-то была очень красивым местом, но сейчас она больше напоминала город-призрак. До процветания ей было очень и очень далеко.

Он непроизвольно посмотрел на часы, Шепард это заметил и кивнул.

— Идите, Эндрюс, я вас не задерживаю.

Гейл был готов поклясться, что Шепард смотрит ему вслед, но оборачиваться, чтобы это проверить, не стал. Мало ли какие причуды у начальства.

Глава 3. Заговор

Лежа в груде подушек, Бек машинально накручивала на палец темные кудряшки и тут же отпускала, украдкой наблюдая за подругой. Она видела, что с Элли что-то происходит. Минуту назад они довольно удачно сняли стресс, но вместо того, чтобы заснуть, Элли уселась на краю кровати, чиркнула зажигалкой и выпустила в потолок струйку дыма, белоснежную на фоне черного ночного окна. Сигарета у Элли означала крайнюю степень беспокойства. Бек не выдержала, подползла к ней, подлезла под локоть и устроилась кудрявой головой на ее худых коленках.

— О чем ты думаешь? — спросила она подругу, глядя на нее снизу вверх. — Если посмотреть со стороны, так просто мир рухнул, у тебя в глазах вселенская скорбь.