«Необычный полёт»

Флойд Ли Уоллес

Необычный полёт

Перевод с английского Сергея Самуйлова

Екатеринослав «АЕростат» 2012

ББК 84-7 (США) У 634

Необычный полёт

Кэмерон, нахмурившись, всматривался в крышку рабочего стола. Трудно сосредоточиться в таких обстоятельствах.

— Ваш запрос перенаправили в Медсовет, — сказал он. — После изучения ответ сообщат Солнечному Комитету.

Доччи подался вперед, и лицо его буквально засветилось.

Доктор Кэмерон упорно отводил взгляд — собеседник ставил его в чертовски неловкое положение.

— Вы же понимаете, что означает этот ответ. Четкий и недвусмысленный отказ, во всяком случае, пока.

Доччи выпрямился.

— Этого следовало ожидать, — устало произнес он.

— Дело не безнадежное. Такого рода решения всегда можно пересмотреть.

— Конечно, — вздохнул Доччи. — У нас же в запасе века. — Лицо его пылало или, точнее сказать, излучало сияние.

Кэмерон машинально понизил уровень освещения в комнате до минимума. И все равно, свет резал глаза. Доччи действовал ему на нервы.

— Но почему? Все знают, что мы можем это сделать. Почему они отказали?

Именно этого вопроса Кэмерон всячески старался избежать. Теперь ничего не оставалось, как дать жесткий, беспощадный ответ.

— Вы думали, что выберут вас? Или Нону, или Джордана, или Анти?

Доччи вздрогнул.

— Быть может, и нет. Но мы обещали вам, что будем придерживаться решения, которое вынесут эксперты. Нас здесь тысяча, неужели из тысячи нельзя набрать квалифицированный экипаж?

— Наверно, можно, — согласился Кэмерон и, выключив свет, снова уперся взглядом в столешницу. — Большинство из вас — биокомпенсаторы. Думаю, процентов девяносто. Допускаю, что мы сможем собрать компетентную команду. — Он вздохнул. — Но вы теряете время, обсуждая вопрос со мной. Я не несу ответственности за принятие решения. И ничего не могу сделать.

Доччи встал. Бесцветное лицо ярко светилось.

Впервые за время разговора доктор Кэмерон посмотрел ему в глаза.

— Предлагаю успокоиться. Наберитесь терпения и ждите. Возможно, вам еще представится шанс.

— Сами ждите, — ответил Доччи. — А мы не намерены.

Дверь перед ним открылась, и Доччи вышел.

Кэмерон снова сосредоточил внимание на столешнице. Он и в самом деле пытался пронзить ее взглядом. Потом записал последовательность карточек, которые ожидал обнаружить в столе. Открыл выдвижной ящик, пристально рассмотрел содержимое и недовольно скривился. Сколько бы раз он ни пробовал, результат никогда не превышал средних показателей. Может быть, в телепатии что-то и было; но он пока не разобрался.

Доктор выбросил эти мысли из головы. Такого рода попытки были его личной забавой, средством отстранения от ситуации, связанной с присутствием Доччи. Но теперь Доччи ушел, и ему, Кэмерону, надлежало услышать ответы на заданные вопросы. Настоящие ответы.

Он включил телеком.

— Дайте мне Медсоветника Тортона, — скомандовал Кэмерон роботу-оператору. — Напрямую, если можно. Если не получится, то по вспомогательному каналу. Я подожду.

На карте астероид с диаметром около тридцати миль именовался «Небесами для инвалидов». Его постоянные обитатели вынужденно мирились со второй частью названия, но никогда не использовали слово «небеса». Обходились другими названиями, не имеющими ничего общего с чем-то возвышенным.

Конечно, астероид являлся госпиталем, но в еще большей степени представлял собой заведение для выздоравливающих, существующее на постоянной основе. Здоровое и бодрое человечество создало его для тех, кому не повезло. Великодушный жест, но, как и многие прочие великодушные деяния, он привел к результатам, весьма далеким от первоначальных намерений.

Робот-оператор прервал его размышления.

— С вами будет говорить медсоветник Тортон.

На экране появилось старческое лицо.

— Нахожусь на пути к спутникам Юпитера, ближайшие полчаса буду в пределах прямой связи. — На таком расстоянии передача и прием работали практически одновременно. — Хотите поговорить со мной об ответе Солнечного Комитета?

— Да. Несколько минут назад я уведомил Доччи.

— Как он отреагировал?

— Ответ ему не понравился. Вернее сказать, привел в бешенство.

— Такое поведение говорит о его психической неуравновешенности.

— Тем не менее, все они люди достаточно амбициозные, вот только их способности не находят применения, — сказал доктор Кэмерон. — Признаюсь, я старался не смотреть на него, хотя выглядел он весьма представительно. Даже симпатично, но и пугающе тоже.

Тортон кивнул.

— Представительно. Значит, прицепил руки?

— Ну, да. Это важно?

— Думаю, да. Он ожидал положительного ответа и хотел выглядеть наилучшим образом. Как можно сильнее походить на нормального человека.

— Неприятности?

— Пока не знаю, — неопределенно ответил медсоветник. — Во всяком случае, не сейчас. Им потребуется некоторое время, чтобы пережить шок, вызванный отказом. На самом деле они ничего поделать не могут. Поодиночке беспомощны, а все вместе взятые не дадут конечностей и органов и для дюжины здоровых тел.

— Я просмотрел записи, — сказал доктор Кэмерон. — Никому из этих несчастных не нравится пребывание на «Небесах для инвалидов». Правда, наблюдения охватывают всего лишь несколько последних лет. Однако такого открытого недовольства, как теперь, никогда не отмечалось.

— Кто-то их организует. Выясните, кто, и установите постоянное наблюдение.

— Я знаю, кто. Доччи, Нона, Анти и Джордан. Но если просто следить за ними, толку не будет. Прошу вашего разрешения расколоть эту группу. Гуманными методами, конечно.

— Как вы предполагаете сделать это?

— Возьмем, к примеру, Доччи. С руками-протезами он выглядит физически нормальным, если не считать этого жуткого свечения. Оно отталкивает обычных людей. С медицинской точки зрения здесь мы бессильны, но с психологической — мы могли бы использовать это качество. Вы знаете, что «Глэнд опера» — самая популярная программа в Солнечной системе. Ее герои — телепаты, телепорты и пиротики. Конечно, сплошная ложь — грим и искусство операторов. Но из Доччи можно сделать настоящую, живую звезду. Например, «Человек — Луч смерти! Когда его лицо сияет и вспыхивает, люди падают замертво или теряют способность двигаться!». Он получит шанс вернуться в нормальное общество на условиях, психологически приемлемых для него.

— Приемлемых, возможно, для него, но не для общества, — возразил медсоветник. — Оригинальная идея, делающая честь вашим гуманным взглядам. Только она не сработает. У вас есть медицинская карта Доччи, но вы, скорее всего, не знаете всей его истории. Он был инженером-электрохимиком, специалистом по холодному освещению. Казалось, его ожидает блестящая карьера, но тут произошел пренеприятнейший случай. Детали не важны. Автоматизированный механизм жестоко искалечил его и швырнул в емкость с раствором холодного свечения. Обнаружили его только через некоторое время.

В нем еще теплилась искра жизни, и нам удалось спасти его. Пришлось ампутировать руки и ребра практически до позвоночного столба. Вопрос регенерации оказался в тот раз не таким простым, как обычно. Мы сумели сотворить новую грудную клетку, но и только. В данном случае ручные протезы — не более, чем украшение. Их можно пристегнуть, и смотреться будет хорошо, но пользоваться ими Доччи не способен. У него нет спинных и плечевых мышц, к которым протезы подсоединяются.

И добавьте к этому изменения тела, которые произошли в емкости с раствором. Простейший раствор холодного свечения, как вам известно, полуорганический. Он пропитал все ткани его тела. К тому моменту, когда его нашли, раствор стал неотъемлемой частью его метаболизма. Полагаю, это еще одно подтверждение основ теории биокомпенсации.

Медсоветник покачал головой и замолчал.

— Боюсь, ваша идея не годится, доктор Кэмерон. Не сомневаюсь, он добился бы успеха в упомянутой вами программе. Но есть вещи, которые производят на людей большее впечатление, чем успех. Вы можете представить себе гробовое молчание в зале, наполненном нормальными людьми, когда он появится?

— Понимаю, — ответил Кэмерон, хотя на самом деле не понял, во всяком случае, до конца. Но медсоветник был убежден в собственной правоте, и Кэмерон никоим образом не мог поколебать этой убежденности.

— Следующая, кого я имел в виду, Нона, — добавил он.

— Я так и думал. — Тортон бросил взгляд на солнечный хронометр. — У меня немного времени, но я лучше поясню. Вы новичок на этой должности, и, как мне кажется, еще не успели в достаточной степени разобраться в пациентах и их проблемах. Должен сказать, случай Ноны еще более сложный, чем у Доччи. Когда-то он был нормальным человеком. Она — никогда. Внешность у нее удовлетворительная; возможно, она даже достаточно хорошенькая, хотя вы должны помнить, что в данных обстоятельствах она может казаться более привлекательной, чем есть на самом деле.