«Перед вечностью равны»

Н. ЦИПИС, Г. КОРОТКЕВИЧ

ПЕРЕД ВЕЧНОСТЬЮ РАВНЫ

ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РАССКАЗ

При встрече с неземной жизнью мы можем попросту ее не узнать.

(Мысль академика Колмогорова)

Такая тишина среди нескольких десятков людей на­ступает, когда они либо очень хорошо понимают про­исходящее, либо никто из них ничего не понимает. В дан­ном случае, причиной тиши­ны в зале Проблем, где со­брался Совет, было второе: тридцать выдающихся умов планеты на несколько секунд лишились дара речи.

— Что это за материал? Что мы смотрели? — раздал­ся наконец голос Куэно, пред­седателя Совета.

— Одна из пленок экспе­диции Варро, — ответили ему.

— Варро? Вы здесь, ка­питан?

— Да, Куэно.

Высокий Варро в форме астронавнгатора прошел креслу председателя.

— Это ваша пленка?

— Она маркирована на­шим штампом, но ничего по­добного не было с нами... Какие-то бегающие шары, тележки... Нет!

Опять над залом повисла тишина.

В это время на экране по­явилось лицо диспетчера.

— Прошу прощения у всех членов Совета и у тебя, Куэ­но. Пленка, только что пока­занная вам, была запущена с меньшей скоростью. В аппа­ратной находился маленький мальчик, сын оператора. Это он переключил скорость. Сейчас передача будет повторена.

Лицо диспетчера исчезло, и тотчас на экране появились какие-то неясные, как в ма­реве, строения... Красноватая почва чужой планеты уходи­ла вдаль, широкой полосой поднимаясь в предгорьях к голубой растительности... Следующий кадр — ракета, не умещающаяся в нем... По­том — одетые в скафандры космолетчики... «Город»-хамелеон, который на глазах у зрителей менял форму и окраску...

Все, что было до сих пор, укладывалось в рамки поня­тия: «незнакомо». А вот кадр, который больше подхо­дил под категорию: «необъяс­нимо».

...Археолог экспедиции Крон нагибается над ровным круглым отверстием в «сте­не» одного из «домов» «го­рода» и вдруг — падает!

Все ясно видели луч, уда­ривший ему в грудь из отверстия.

Проходит несколько минут...

Крон встает, потирает грудь, идет к вездеходу... Там с излучателем наготове стоит Варро...

— Но ведь он был мертв... — говорит кто-то в темноте зала.

— Да, он был мертв, — слышат присутствующие го­лос Варро. — Это зафикси­ровали приборы. Но длилось это недолго.

Опять наступила тишина, и в ней отчетливо прозвучал голос Куэно.

— Диспетчер? Я прошу, чтобы мальчик в аппаратной еще раз переключил ско­рость. Да, да... Как в тот раз...

Радиолокационная карта этой планеты лежала в архи­вах лет 400 и была извлече­на оттуда только благодаря студенту-дипломнику долго­вязому Крону.

Его дипломная работа ка­салась археологических рас­копок на умерших планетах в секторе А—1Б. В этом сек­торе нельзя было найти ни одной «свежей», не расписан­ной десятки раз системы или планеты.

«Все повторяется», — по­думал Крон, вспомнив те­мы школьных сочинений, и решил взять старушку-планету А—1Б48. Сорок восьмой номер он выбрал аналогично номеру своей комнаты.

«Сорок восьмая» остава­лась просто старой планетой, пока Крон не сравнил дан­ные дипломных работ 50 по­следних лет.

— Ошибочки! Ох, как они, черти, давали маху — и все же защищались! — восхи­щенно думал он. Но вскоре понял, что в «ошибках» была закономерность, и сразу на­сторожился, посерьезнел. На­до отдать Крону должное: он бывал «серой» личностью до тех пор, пока его не интере­совал объект, которым он за­нимался. Но ежели что... Тут-то он разворачивался во­всю.

Через три месяца Крон, бледный, измученный рабо­той, положил на стол своего руководителя, старого Куэно, всего один листочек бело­го пластика с красными ли­ниями диаграмм и столбцом расчетов. Известный ученый несколько минут рассматри­вал данные двухсотлетней де­ятельности 48-й (на большее парня не хватило), и, подняв глаза, посмотрел на Крона:

— Это, — он помахал пластиком, — по меньшей мере — большое открытие!

Вот тогда-то и была извле­чена из архива радиолокаци­онная карта старой планеты. Оказалось, — и именно это было открытием Крона, — что ее радио- и энергетический потенциал вырос за эти столетия в тысячи раз. Этого не замечали лишь потому, что каждый новый дипломник брал современное ему состоя­ние сорок восьмой за исход­ную точку, не поинтересовав­шись тем, что было до него. Сам же по себе объект был малоприметен, сектор отно­сительно изучен и сдан «ста­ционарными» астрономами в архив...

Почему так резко подпрыг­нул баланс энергии? Что там произошло? Какой это вид энергии? Катаклизм или ци­вилизация?..

Совет решил послать звез­долет. Капитаном назначили опытного Варро. Крон, есте­ственно, был включен в экс­педицию. Так не везло еще ни одному дипломнику.

...Красная выжженная рав­нина. Чахлые кустики голу­бой ломкой растительности. На горизонте — пологие вы­соченные горы.

— Не богато для первого раза — звучит в ушах Крона голос Варро. Они стоят у вез­дехода, похожие на темные глазированные скульптуры, и на красную землю падают их двойные тени. Над плане­той два солнца. Красный ги­гант и ослепительный голу­бой «карлик». Защитные черные шлемы спасают глаза космолетчиков от неистового «маленького» светила. Звез­да льет на «Сорок восьмую» чудовищные потоки света и излучений. Приборы корабля, отмечавшие их интенсив­ность, стоят на упоре. Еще на подходе к системе астрофизики и энергетики выска­зали догадку о недавнем аннигиляционном взрыве в дан­ном районе.

...Вездеход шел к горам. «Город» (так условно назва­ли космонавты этот хаос гео­метрических фигур) они об­наружили в предгорьях гря­ды. Вначале Крон подумал, что бронестекло обзорного купола машины запотело: он даже хотел протереть его. Но Варро остановил его и пока­зал на беспрерывно меняю­щийся пейзаж «города». Ар­хеолог понял, что марево ре­ет между фигурами и что это не туман на стекле. Ничего подобного не видел еще ни один из космолетчиков. В легком дрожании марева неуловимо для глаза фигуры менялись, исчезали. Ка их месте появлялись другие — и все это бесшумно, беспре­рывно, без четких граней пе­рехода... На глазах творилось волшебство, непонятное, не­объяснимое.

— Понаблюдаем. Проверь съемочные аппараты: они должны работать непрерыв­но, — решил Варро.

Сутки не выпускал коман­дир археолога из машины. Но эти сутки принесли важ­ную новость. «Город»-хамелеон «работал» 20 минут из 20 суточных часов «Сорок восьмой». 20 самых прохлад­ных минут... В часы, когда фигуры застыли причудли­вым лабиринтом, Крон упро­сил Варро разрешить ему по­дойти к «городу»... Варро увидел, как археолог наклонился над круглым отвер­стием в «стене» какой-то пирамиды и упал навзничь пораженный тонким голубым, почти прозрачным лучом.

Индикатор на левой руке Варро, настроенный на волну датчиков скафандра Крона, загорелся ярким красным ог­нем и... погас! Смерть! Крон мертв!

...— Не подходите к нему, капитан!—предупредил врач с корабля. — Я уже выле­таю.

...Прошло несколько томи­тельных минут. Красная рав­нина под косыми лучами чу­жих солнц стала серой, по­том темной. Где-то далеко на горизонте вспыхивали яркие огни. Казалось, из сумерек надвигалось что-то незнако­мое, опасное... Варро стало не по себе. Он понимал, что его психика сейчас травми­рована, что он должен взять себя в руки — и все же чув­ство беспокойства не поки­дало его. Он сидел с плазмен­ным излучателем в руках — и чувствовал себя беспомощ­ным... Как будто кто-то неви­димый и намного более могущественный все время сле­дил за ним... и улыбался. От этой мысли Варро вздрогнул и резко повернулся в сторону «города». Точечные огни, — словно там был праздник, — перебегали по контурам ме­няющихся фигур. И тут же­лезный Варро чуть не со­вершил того, о чем потом всю жизнь не мог вспоми­нать без содрогания.

Крон, — мертвый Крон! — встал, потер то место на гру­ди, которое поразил смерто­носный луч, и, улыбнувшись, зашагал к вездеходу. Варро только чудом не нажал кноп­ку излучателя: мысль, что он будет стрелять в мертвого Крона, удержала его. Но мгновение спустя, он понял, что это не галлюцинация. Крон был жив, и об этом не­опровержимо свидетельство­вал все тот же индикатор. Так же неопровержимо, как несколько минут назад под­тверждал обратное...

По пути к кораблю Варро убедился, что Крон ничего не помнит и не знает о про­исшедшем. Он считал, что споткнулся там, у отверс­тия... Собрав экипаж звездо­лета, командир сообщил о том, что через месяц корабль стартует к Земле на целый цикл раньше, чем предпола­галось, и он просит всех ско­рее заканчивать работы.

Целый месяц четыре чело­века изучали жизнь «горо­да». Снимали, считали, рисо­вали... Но никто больше не подходил к нему близко...

В зале Проблем стояла ти­шина. Теперь все смотре­ли — и видели. Глыбы-фигуры «города» неподвиж­но, монотонно стояли на эк­ране, а на их неподвижном фоне с невероятной скоро­стью проносились «шары» и «тележки». Потом бесконеч­но медленно появился Крон, и луч ударил в его грудь. Облачко испарившегося ме­талла от скафандра медлен­но проплыло вверх. Добрый десяток минут археолог па­дал на красный песок...

Движение шаров, — они стали принимать другую ок­раску и слегка вытягиваться в обе стороны, — и тележек стало стремительнее. Их уже трудно было различать... Це­лые «толпы» их сменялись у тела Крона, и вся эта сви­стопляска набирала темп... Быстрее и быстрее!.. Пока Крон не встал. Живой и не­вредимый.

...— Прошу всех завтра собраться здесь к 19 часам и изложить свои соображе­ния, — сказал Куэно, когда прекратилась демонстрация и солнце хлынуло сквозь ставшие прозрачными стены зала.