«Последняя ночь Клеопатры»

Игорь Волознев

Последняя ночь Клеопатры

историческая повесть

В основу нашей повести легли два фрагмента из несохранившейся "Хроники" Аполлодора Сицилийского, которые в качестве цитаты приводит Анкирский Аноним в 9-й главе "Истории царствования Константина Великого". Свидетельство Аполлодора тем более ценно, что он был личным секретарем и советником Клеопатры и, по-видимому, являлся очевидцем ее трагической гибели. Хотя фрагменты известны уже давно, современные исследователи предпочитают о них умалчивать - настолько расходится сообщение Аполлодора с рассказами авторитетных античных историков. А между тем эти скудные отрывки проливают новый, неожиданный свет на события вАлександрии в ночь на 1-е августа 30 г. до н.э. К сожалению, в них не упоминается имя главного героя, сказано лишь, что он был уроженцем Британии. Имя ему пришлось дать нам самим. Все остальные имена в нашей повести подлинные, а изложение соответствует фактам, сообщаемым биографом знаменитой царицы.

Глава 1

Легионы Октавиана подступили к Канопскому устью Нила и осадили Алексавдрию в середине лета, когда в городе установилась обычная для этой поры жара. Даже эфесский ветер, дувший с севера, не приносил желанной прохлады. В городе начались пожары. Третий день горели кварталы кожевников, и дым от множества тлеющих шкур стлался по белым улицам. На площадях солдаты Антония почти ежедневно казнили смутьянов, пытаясь восстановить порядок, но народ, роптал, недовольный поборами и тяготами затянувшейся войны. Уже не сидели, как прежде, зеваки у винных лавок, попивая вино, не танцевали под звуки флейт быстроногие танцовщицы. Город жил в напряженном ожидании расправ, грабежей и насилия, которые по законам войны учинят победители. В бедствиях, обрушившихся на Египет, простолюдины винили главным образом Клеопатру - молодую царицу, свергнувшую собственного брата и при поддержке все тех же проклятых римлян утвердившуюся на престоле Птодемаидов. Власть Клеопатры держалась на римских штыках. Она сделала собственную страну фактически одной из римских провинций. И теперь, когда в Риме разразилась гражданская война, царица, выбирая меяздуОктавианомиАнтонием, поставила на Антония - и проиграда! А вместе с ней гибель ожидала и древнюю страну Кеми... Ее злосчастный любовник разорил страну налогами и принудительной вербовкой в армию. Поля Египта - обезлюдели, уважение к законам упало. Вдобавок ко всему с верховьев Нила поползла черная зараза, удося тысячи жизней, повергая в панику алексавдрийцев и деморализуя жалкие остатки легиодов, которые еще оставались верны Антонию. В городе толковали о зловещих знамениях. Толпы беглых рабов рыскали по улицам, громя лавки и дома знати, не страшась даже вступать в стычки с римлянами. Вечером восьмого дня осады, когда заходящее солнце позолотило белые стены домов и беломраморную вышку Александрийского маяка, множество народу с криками и улюлюканьем стало стекаться на длинную и прямую улицу, подымавшуюся от Храма Сераписа на холм Лохиа, где располагался царский дворец. Клеопатра, совершив жертвоприношение Серапису, возвращалась в свои покои. Восемь мускулистых полуобнаженных эфиопов несли крытые носилки, в которых за тяжелыми парчовыми занавесями возлежала царица. Носилки окружало с полсотни воинов в кольчугах - это все, что. Антоний, нуждавшийся в каждом солдате, смог выделить ей в качестве эскорта. Сидя в душной полутьме даланкина, царица обмахивалась драгоцраным страусовым пером и вспоминала свои великолепные выезды в прежние времена... Еще, кажется, совсем ведавно о ее выходе из дворца звуками горнов - и труб извещался весь город. Вдереди ее носилок гордо вышагивали в сверкающих золоченых доспехах тысяча киликийцев, за ними шли тысяча фракийцев, тысяча македонян и тысяча греков.. Все они были вооружены по обычаям своих стран. За ними тысяча всадников на роскошно убранных лошадях с золочеными сбруями, далее, приплясывая, юноши и.девушки несли золотые короны, тирсы и изображения богов, курили фимиам и усгилаяи дорогу прекраснейшими цветами. Следом за молодыми людьми шагали нумидийцы - укротители, ведя на золотьи цепях леопардов и львов, оглашающих свирепым рыком александрийские улицы; и, наконец, ргодавался громкий крик герольда, возглашавшего: "Клеопатра! Клеопатра!" и требовавшего соблюдать тишину. Куда все они девались - эти македоняне, фракийцы, всадники, укротители?.. Полегли в пустыне, тщетно пытаясь остановить наступление войск Октавиана, или разбежались, как это сделало большинство ее приближенных и слуг?" Полные, чувственные губы царицы дрогнули в горестной усмешке. А услышав злобные крики и проклятия толпы, она негодующе передернула обнаженными плечами и отвела or проема в занавесях свое прекрасное лицо. - Подумать только, еще совсем недавно эти люди славили меня... проговорила она, рассеянно перебирая пальцами нефритовые бусы. - Наверное, не следовало предпринимать сегодня поход в Храм, - сказала Хрисида - молоденькая служанка с опахалом. - На улицах опасно. Шпионы Октавиана баламутят народ... Вчера подожгли целый квартал вблизи Мареотиса... - Октавиан... - прошептала царица, задумавшись. - А ведь он был у моих ног... У меня до сих пор хранится его письмо, которое он послал мне из Брундисия... Он умолял о встрече, сулил все сокровища мира и власть над Римом... Мне он показался самонадеянным юнцом. Я предпочла ему АНТОНИЯ, которому при дележе римских владений отошли богатейшие восточные провинции, вся Африка, Македония и Египет... - Кто бы мог тогда подумать, моя царица, что Октавиан окажется сильнее! воскликнула служанка. - Может быть, еще не поздно прейти на его сторону? Если он тебя так страстно любил, то есть надежда, что прежнее чувство еще не остыло в его сердце и ов смилуется над тобой и над всем Египтом." - Я вовсе не уверена, что Октавиан меня любил, - произнесла царица и невесно рассмеялась. - Просто он хотел переспать со мной, как с уличной девкой... Но это ему не удалось! - Зато Антоний влюбился в тебя без памяти! Он боготворит тебя! Как жаль, что удача на войне отвернулась от него, ведь с ним бы стать царицей всего мира... - Ax, только не говори мне об Антонии, - досадливо поморщилась Клеопатра. - Ты прекрасно знаешь, что я лишь терпела его все эти годы - притворялась и терпела из - за Египта, из - за трона моих предков, из - за этой царской роскоши, без которой я уже не мыслю свое существование... Оттого тебе тайну, Хрисида. Я знаю, что ты не выдашь меня... - Я твоя верная слуга, о царица! - Недавно с надежным человеком я отправила несколько писем Октавиану. Я прямо писала в них, что Антоний мне противен, что я его ненавижу и презираю и что готова стать Октавиану покорной рабой, если он сохранит за мной хотя бы номинальное владычество над Египтом... - Это весьма разумный шаг с твоей стороны, - одобрила служанка. - И что же ответил Октавиан? - Он ответил холодно и высокомерно, всего несколькими строчками. Египетского престола он мне не сулит, зато обещал сохранить жизнь - но ценой жизни Антония... - Как - жизни Антония?.. - глаза Хрисиды изумленно раскрылись. - Неужели ты... решишься на это?.. - Разумеется, нет! Октавиан советует его отравить - , он даже прислал яд... Я лучше умру, чем обесчещу злодейским поступком свое имя, гордое имя Клеопатры Птолемаиды! - Мое сердце сжимается ог недобрых предчувствий... - Хрисида заплакала. Вспомни, царица, еще пять лет назад, когда Антоний был на вершине славы, жрец Сераписа предсказал нам несчастье... Чувствую я, что мы все погибнем... В это время на улице возникло движение. Банда беглых рабов с гнусными криками, поносящими Клеопатру, вклинилась в толпу зеваки подступила к носилкам. Охранявшие их легионеры бросились на смутьянов; началась свалка, зазвенело оружие, послышались крики сражающихся и вопли раненых. - Там царица! - кричал огромный нубиец с клеймом на лбу и рваными ноздрями, свидетельствовавшими о его неоднократных побегах с царских рудников. - Там она, эта гремучая змея в облике обольстительной красавицы! Убьем ее, и Октавиан нас наградит!.. - Убьем! - подхватили его сообщники. - Прикончим шлюху! Протащим по улицам эту развратную девку! Вытаскивай ее из носилок, Кубал... Пусть покажет нам свое нарумяненное личико!.. Нубиец Кубал, вооруженный чугунной секирой, разметал легионеров и пробился к самым носилкам. Охранники яростно отбиваясь от наседавшей толпы, отступали; перепуганные носильщики опустили свою ношу. Сокрушив секирой бросившегося на него центуриона, Кубал схватился за занавеси и сдернул, их. На мгновение и нападавшие и защищающиеся остановились, завороженные зрелищем прекрасной царицы. Клеопатра со спокойным презрением, даже не повернув головы в сторону беснующейся черни, лежала на шелковых подушках. Ее прекрасные черные волосы рассыпались до ног, вокруг белоснежной шеи переливалось несколько десятков драгоценных ожерелий, на пальцах и запястьях сверкали перстни и браслеты. В руке она держала сложенный веер из страусовых перьев. Грудь царицы была обнажена, золотая одежда сказочно сверкала в последних лучах заходящего солнца... Нубиец не смог сдержать восторженного рева при виде такого великолепия. Его товарищи, атаковавшие носилки, дружно подхватили вопль. Хрисида вскрикнула от страха и выронила опахало, когда кубал подскочил и схватил своей громадной ручищей с выдранными ногтями прелестную руку царицы. Но Клеопатра выдернула руку, размахнулась и с силой врезала беглому рабу пощечину. Тот завопил от ярости, дернул царицу на себя... И в эту минуту перед ним возник светловолосый юноша в короткой тунике, вооруженный одним лишь римским мечом. Его серые глаза гневно сверкнули, меч, стремительно взметнувшись, обрушился на голову злодея. Нубийцу пришлось оставить Клеопатру в покое и обернуться к этому неожиданно появившемуся противнику. Из раны на голове Кубала хлестала кровь, но он был еще полон сил - выкинутый кулак его размозжил бы лицо незнакомцу, если б тот вовремя не увернулся. Следующим ударом неведомый спаситель выбил секиру из рук Кубала, но при этом и сам не смог удержать в руках своего оружия - его меч отлетел далеко в сторону. Тут легионеры, которых ожидала неминуемая казнь, если они не доставят царицу во дворец, с утроенной яростью кинупись на бунтовщиков и оттеснили их от носилок. Таким образом Кубалу, оказавшемуся один на один с незнакомцем, никто из его напарников не мог оказать помощи. Вокруг носилок кипела яростная схватка. Гигант, - побледнев от ярости, кинулся на светловолосого, намереваясь задушить его голыми руками. Тот с силой ударил его кулаком между глаз. Нубиец зашатался, как раненый бык, заревел, на его оскалившихся зубах выступила кровавая пена. Собрав всю силу, он с ругательствами и проклятиями бросился на нежданного защитника Клеопатры и с такой мощью рассек воздух своей могучей рукой, что незнакомец был бы убит наповал, если б не успел вовремя отскочить в сторону. В следующий миг он прыгнуя и вцепился в шею гиганта, - но нубиец был так велик, что, кажется, повалить его было невозможно; светловолосый повис на нем, сжимая пальцами горло