«Тупая марсианка»

Уиндем Джон

ТУПАЯ МАРСИАНКА

Когда Дункан Вивер решил купить Лелли… Нет, во избежание осложнений лучше сказать так: когда Дункан Вивер решил заплатить родителям Лелли определенную сумму, чтобы они отказались от ее услуг на будущее, он рассчитывал, что эта сумма не превысит шестисот или, в крайнем случае, семисот фунтов.

Все, с кем он по этому поводу беседовал в Порт-Кларке, уверяли его, что это — красная цена. Но когда дошло до дела, выяснилось, что все это совсем не так просто, как казалось завсегдатаям порт-кларкского бара.

Первые три семейства марсиан, которых он стал прощупывать в этом смысле, не проявили ни малейшего желания расстаться со своими дочерьми, еще одна семья потребовала тысячу пятьсот и не уступала ни копейки; родители Лелли тоже запросили тысячу пятьсот фунтов, но потом снизили цену до тысячи, когда Дункан дал ясно понять, что он человек отчаянный и может, пожалуй, отнять ее силой. И когда, уже на обратном пути в Порт-Кларк, он стал прикидывать все обстоятельства, то решил, что в конце концов сделка была не такой уж невыгодной. Действительно, если распределить всю сумму на пятилетний срок его контракта, марсианка обойдется ему по двести фунтов в год в худшем случае — то есть, если он не сможет, по возвращении, перепродать ее фунтов за четыреста-пятьсот. Да, пожалуй, это не так уж дорого!

Вернувшись в город, он отправился к агенту Компании, чтобы ввести того в курс и утрясти все дела.

— Послушайте, — сказал он, — вы знаете, я на пять лет законтрактовался надзирателем грузовой перевалочной станции на Юпитере IV/II. Так вот, я знаю, что корабль, который меня отвезет туда, идет пустым, чтобы забрать груз. Как насчет того, чтобы я провез еще одного пассажира?

Он, конечно, заранее поинтересовался и выяснил, что Компания обычно разрешала провозить дополнительного пассажира в подобной ситуации, хотя в контракте об этом не упоминалось.

Агент Компании не удивился. Полистав какие-то списки, он ответил, что не имеет возражений против дополнительного пассажира. Тут же он добавил, что Компания в таких случаях обеспечивает еще один запас продовольствия на одного человека по номинальной цене двести фунтов в год; сумма вычитается из оклада при расчете.

— Так это же тысяча фунтов! — воскликнул Дункан.

— А это и стоит не меньше, — пояснил агент. — Цена ставится номинальная. Компания не скупится на расходы, доплачивает остальное, и все для того, чтобы ее служащий не рехнулся. А это, говорят, проще всего, если сидишь один на перевалочной станции. Вполне можно поверить. Так что тысяча — не такие уж большие деньги, если это поможет тебе остаться в своем уме.

Дункан поспорил немного, из принципа, но агент не настроен был разводить долгие разговоры. Все это означало, что цена Лелли поднялась уже до двух тысяч фунтов — по четыреста в год. И все же, при его окладе пять тысяч в год, который спокойно будет копиться в банке — ведь он ничего не потратит во время службы на Юпитере IV/II, — эти четыреста фунтов не составят такой уж большой доли. Он может себе это позволить. Дункан согласился.

— Ну и прекрасно, — сказал агент, — тогда так и запишем. Теперь тебе нужно только получить для нее разрешение на выезд, ты его быстренько получишь, как только предъявишь ваше свидетельство о браке.

Дункан вытаращил глаза.

— Свидетельство о браке! Что, мне? Мне жениться на марсишке?

Агент развел руками.

— Что поделать — борьба против рабства! А может, ты хочешь продать ее? Могут даже подумать, что ты ее здесь купил.

— Купил? — воскликнул опять Дункан с негодованием.

— А что — нет? — покосился на него агент. — Да ты не волнуйся, брачное свидетельство будет стоить тебе фунтов десять — если у тебя, конечно, нет дома жены; в этом случае тебе это обойдется подороже.

Дункан помотал головой.

— Нет, я не женат.

— Ага, — сказал агент с ноткой недоверия.

Через пару дней Дункан принес ему свидетельство и разрешение на выезд. Агент просмотрел бумаги.

— Теперь все в порядке, — улыбнулся он. — Я занесу ее в список пассажиров. А мне заплатишь сто фунтов.

— Сто фунтов! За что я…

— Считай, что я позаботился о твоем капиталовложении.

Чиновник, который выдал ему разрешение на выезд, тоже содрал с него сто фунтов. Дункан предпочел об этом не говорить, а только пробурчал раздраженно:

— Да, здорово приходится раскошеливаться из-за какой-то тупой марсишки.

— Тупой? — переспросил агент, взглянув на него.

— К тому же еще молчит, как рыба. Эти дурни марсишки дважды два не понимают.

— Хм, — пробормотал агент. — Ты никогда здесь, на Марсе, раньше не жил?

— Нет, — признался Дункан, — хотя несколько раз приходилось сюда заглядывать.

Агент кивнул.

— Да, они выглядят туповато, особенно это выражение лица, чудное такое. Но когда-то они были дьявольски умным народом.

— Может, когда-нибудь и были, только давным-давно.

— Еще задолго до нашего прихода сюда они перестали тратить время на раздумья. Считали, что это напрасный труд. Планета их умирала, и они настроились умереть вместе с ней.

— Так ведь это и есть тупость. Каждая планета рано или поздно умирает, ну и что?

— А ты не наблюдал когда-нибудь, как старик сидит на солнышке и ни на что не обращает внимания? Это еще не значит, что он выжил из ума. Вполне возможно, что он зашевелится и заработает мозгами, если это необходимо. Но по большей части он не считает нужным беспокоиться. Ему плевать, пусть все идет, как идет.

— Ну, вы сравнили! Этой-то еще двадцати нет, по марсианским годам десять с половиной, а ей тоже на все плевать. И должен сказать вам, что уж куда тупей найти девчонку, если она и на своей брачной церемонии не понимает, что к чему, и что случилось.

А потом, в довершение всего, оказалось, что нужно выложить еще сотню на тряпки и всякие вещи для нее, так что общая сумма расходов выросла до 2310 фунтов. Может быть, это и не было бы слишком — так потратиться на действительно стоящую девочку, но на Лелли… Вот всегда получается: если уж начал тратиться, то либо теряй деньги, либо терпи до конца. Конечно, она будет не бог весть какой компанией на перевалочной станции, заброшенной за тридевять земель, но все-таки…

Первый помощник позвал Дункана в навигационную рубку, чтобы тот взглянул на свои будущие владения.

— Вот здесь тебе придется жить, — сказал он, показывая рукой на экран обзора.

Дункан вгляделся в зазубренный полумесяц. На экране не виднелось больше ничего, с чем можно было бы сравнить этот мирок: он вполне мог быть величиной с Луну — или с баскетбольный мяч.

— Большая она? — спросил он.

— Средний диаметр — около сорока миль.

— А сила тяжести?

— Не подсчитывал. Можно сказать — незначительная, точнее — никакой, так будет ближе к истине.

— Да, — вздохнул Дункан.

По пути обратно в кают-компанию он заглянул в свою каюту.

Лелли лежала на койке, застегнув на себе пружинное покрывало, которое давало некоторую иллюзию тяжести. При виде его она приподнялась на одном локте.

Она была миниатюрна — чуть больше пяти футов ростом. Лицо и руки были тонки, они создавали впечатление хрупкости, которую трудно было объяснить одним только слабым развитием костей. Глаза ее, с точки зрения человека Земли, выглядели неестественно круглыми, что придавало лицу постоянное выражение наивного изумления. Из копны каштановых волос, отливающих кое-где красным, непривычно низко выглядывали мочки ушей. Бледность кожи подчеркивалась румянами, неумело наложенными на щеки, и ярко-красной помадой на губах.

— Эй ты, — сказал Дункан. — Можешь начинать паковаться.

— Паковаться? — повторила она неуверенно, причудливым мяукающим голосом.

— Ну да. Вещи паковать.

Он продемонстрировал, что она должна делать: открыл ящик и запихнул в него кое-что из одежды. Выражение лица ее не изменилось, но она поняла.

— Мы приехали? — спросила она.

— Почти приехали, — сообщил он. — Так что давай, займись делом.

— Тя-а, хорошо-о, — сказала она и начала отстегивать покрывало.

Дункан закрыл дверь и, с силой оттолкнувшись от стенки, поплыл по коридору, ведущему к кают-компании.

Оставшись одна, Лелли отпихнула от себя покрывало, осторожно потянулась вниз за металлическими подошвами и пристегнула их специальными зажимами к башмакам. Все еще крепко держась за койку, она начала спускать ноги на пол, пока магнитные подошвы не прилипли с легким щелчком к полу. Успокоенная, она встала. Легкий коричневый комбинезон не скрывал ее фигуры, которая, возможно, и привела бы в восторг марсианина, но, с точки зрения землян, была весьма далека от классических пропорций — незначительная плотность атмосферы Марса, естественно, требовала большего, чем у людей Земли, объема легких, с соответствующими отличиями в телосложении. Не привыкшая к невесомости, она передвигалась по каюте, волоча ноги, боясь оторвать магнитные подошвы от пола. На минуту задержалась перед стенным зеркалом, созерцая свое отражение. Потом отвернулась и принялась за сборы.

— …тащить женщину с собой в такую чертову дыру, — успел расслышать Дункан, входя в кают-компанию. Ясно, что Уишарт, корабельный кок, имел в виду его.

Уишарт не очень-то нравился Дункану. Главным образом потому, что потребовал пятьдесят фунтов, когда Дункан обратился к нему с просьбой дать Лелли несколько уроков стряпни в состоянии невесомости. Расходы на Лелли, таким образом, увеличились до 2360 фунтов.