«Лейтенант Немо»

Александр Руджа

Лейтенант Немо

Амстердам встретил его резким, порывистым ветром — в третий раз это уже стоило считать тенденцией. Было ли дело во времени года, или сказывалось расположение в устье двух рек, неизвестно. Город находился самую капельку ниже уровня моря, и в эту низину постоянно стекал холодный морской воздух, который с разбойничьим свистом и хохотом несся потом по Амстелу и Эй, раскидывая вертлявые отростки по улицам и площадям, районам и каналам.

Олегу Амстердам нравился. Нравился своей добродушной расслабленностью, сочетающей узкие старинные здания с похожими на удочки лебедками на крышах, диковатую, развязную, пахнущую чем-то жженым публику, загаженные ржавыми велосипедами каналы — и вместе с тем четкую, почти машинную аккуратность и собранность. Один и тот же человек мог продать тебе недельный чип-имплант, дающий право бесплатного посещения всех музеев города, и тут же, сорвав надоевший пиджак, затащить на бесшабашный рейв по соседству. В Амстердаме неизвестным образом переплетались безалаберный галльский дух и дисциплинированный германский демон. Где-то они шагали нога в ногу, где-то безуспешно делали вид, будто незнакомы, а порой и сцеплялись в наводящие остолбенение и трепет химеры.

Выйдя из здания железнодорожного вокзала, напоминавшего дворец какого-нибудь германского князя из самых зажиточных, Олег с любопытством огляделся. Да, за те годы, что он здесь не был — сколько, десять? — город заметно сменил облик. Площадь Дам, откуда привычно начинались когда-то туристические экскурсии, оказалась закрыта — большие скопления людей официально не были запрещены, но и не одобрялись. Каналы, когда-то заполненные лодками, яхтами и стоящими на приколе баржами, были теперь холодны и пустынны.

И самое главное — ни огонька! Там, где Амстердам переливался раньше красными мельницами, желтыми ведьмиными хвостами и синими окнами голо-реклам, царила угрюмая, непроглядная темнота. Уличные фонари, забранные частыми антивандальными решетками, правда, горели, и мертвым зеленоватым светом поблескивала фосфоресцирующая краска, обозначавшая край набережной, но в целом все это пустынное безмолвие имело довольно гнетущий вид.

«Слушай — сказал он себе. — Слушай».

Ветер шипел и завывал в черных арках каналов будто тысяча озлобленных призраков, облизывая шершавым языком каменные стены и мостовые. Шпили пустых соборов, словно осколки плохих зубов, протыкали холодную высь. В темнеющем небе парили воздушные шары полицейского наблюдения, на их гладких боках догорали и превращались в пепел последние краски заката.

Олег направился налево, где у близкого горизонта, ограниченного неровными рядами зданий из стеклофибробетона с полимерными крышами, располагался его пункт назначения.

Немо-Центр. Впервые он побывал здесь еще ребенком, лет двадцать назад, и был мгновенно поражен этим великолепным комплексом, построенным для детей, желающих освоить азы биологии, астрономии, физики, химии, истории… Огромные залы, хитроумные механизмы, лаборатории, толпы радостной детворы, впервые в жизни знакомящейся с чем-то полезным, прикладным, настоящим, и Надин, еще совсем юная Надин тоже была там…

Он запомнил тот день навсегда. И теперь они снова договорились встретиться у Немо-Центра.

Темнело, вечер полностью вступал в свои права, и на безлюдной набережной становилось неуютно. Пусто, — сказал он себе. — Конечно, пусто. Те, кто не работают сейчас в Бизнес-Сити, уже ложатся спать под тусклый свет умных лампочек, в течение дня прилежно впитывавших энергию скуповатого местного солнца. Экономия и рациональный подход во всем. Олег мысленно обругал свою дурацкую забывчивость — за один евроцент у вокзала можно было взять напрокат велосипед. А машину сейчас уже не поймать, не ездят здесь больше на машинах. Какие варианты?

По счастью, на ближайшем мосту работал стилизованный под крепостной контрфорс информационный терминал — и миловидная девушка на отличном английском проконсультировала его насчет возможных видов транспорта. Новомодный вайр-роллинг — когда с крыши одного здания по длинному тросу переезжаешь на другое — Олег забраковал: долго подниматься. Такси показалось неэкономным. В результате остановились на термал-скутере — самокате с питанием от работающих на атмосферном тепле батарейках; рядом как раз маячила стойка с ними, а чувство равновесия у Олега всегда было отличным. Справочная девушка поощряюще улыбнулась ему и растаяла во взрыве маленьких белых снежинок на черно-красном фоне, сменившись рекламой доступных публичных домов поблизости.

Скутер катил ходко, и уже минут через десять, переехав через длинный подвесной мост, Олег притормозил у построенного в форме корабля здания. В нем не горело ни огонька, а может, просто использовались стекла с односторонней прозрачностью, и это сбивало с толку. Если центр работает, то можно будет подняться на самый верх, рассмотреть оттуда панораму ночного города, поглазеть на квадратный приземистый музей судоходства и стоящие на приколе древние яхты. Наверху сейчас, наверное, негромко играет музыка, растут в аккуратных кадках забавные деревца с непроизносимыми названиями, стоят амфитеатром удобные эргономичные лавочки, работает крохотное кафе — миниатюрный рай для усталого, но кредитоспособного человека.

Вот только холодно…

С почти неслышным шорохом в нескольких метрах позади затормозил велосипед, и Олег обернулся. Надин, милая Надин, взрослая, настоящая, но со всегдашней своей детской улыбкой — не бежала, нет, но быстро шагала к нему, распахнув в приветствии объятия. За ее спиной велосипед с едва слышным шипением въезжал в мигающие красным скобы магнитного захвата.

— Хельги-друг! — это прозвучало напыщенно, почти церемониально, как в какой-нибудь скандинавской саге, и Олег против воли улыбнулся.

— Привет, Надин, привет, моя лю… — он шагнул было вперед, но девушка — нет, уже молодая женщина, они были ровесниками — вдруг остановилась. Зона комфорта, сообразил он. Личное пространство. Нарушать не рекомендуется, даже если это твой самый родной и самый близкий во всей огромной Вселенной человек. Точнее, тот, кто когда-то был им.

Так они и застыли, словно в странном танце: ему не приблизиться, ей — не отойти.

Олег пришел в себя первым.

— Сегодня ты на удивление точно — минута в минуту. Растешь, взрослеешь, скоро сможешь покупать в магазинах пиво — оно у вас здесь очень недурное. Хорошо выглядишь, кстати. — Он улыбнулся еще, румянец на лице женщины был слишком заметен.

Надин шевельнула пальцами, укутанными в гибкий пластик вирт-перчаток, и браслет на его руке отозвался мелодичным курлыканьем.

«Спасибо тебе, Хельги, очень приятно! (радостный смайлик) Я тоже соскучилась, мы не виделись дьявол знает сколько времени — лет семь-восемь, наверное? (задумчивый смайлик) Нет, пожалуй даже больше! Рада, что ты выбрался из своего медвежьего закутка — это надо отпраздновать! (прыгающий смайлик с бутылкой в руке) Как там у вас идет жизнь, что нового?»

Фразы, темно-серые на бежевом фоне, появлялись и гасли быстро, одна за другой, и было понятно, что она писала их — точнее, выбирала из представленного списка шаблонов — в реальном времени, прямо сейчас. Вот только зачем?

Он откашлялся.

— Хм… Я… Надин, почему ты мне пишешь? Мы же рядом, мы можем разговаривать напрямую! По-настоящему!

«Точно… ты прав… (печальный смайлик) Но я уже привыкла, мне так гораздо комфортнее…»

Олег сообразил и чертыхнулся про себя. Дурацкая забывчивость. В мире, где люди проводят большую часть жизни в виртуальной реальности, общаются друг с другом при помощи простеньких сообщений и цветных рожиц, почему для несостоявшихся любимых должно делаться исключение?

С другой стороны, если не для них, то зачем все вообще?

— Мне было бы приятнее, если бы ты говорила со мной, — мягко сказал Олег и, видя непонимание на ее лице, уточнил. — Голосом.

«Плачущий смайлик».

— Что ж, ладно, я постараюсь — ради старого друга, — вздохнула Надин, и, сверкнув очками доп-реальности, продолжила с некоторым напряжением — сказывалось отсутствие практики:

— Но я и правда очень-очень рада, что ты выкроил наконец время из своего напряженного графика и соизволил проведать землячку, прозябающую в чужих унылых краях… Шучу, конечно, я отлично тут устроилась! Но нам не следует стоять здесь и мерзнуть — плохая идея! Предлагаю сделать бэт-джамп… не знаю, как это по-русски… словом, взлететь на крышу Немо-Центра!

— Надин, лифт…

— Для седых дедушек и ограниченных физически личностей, — отмахнулась она. — Кроме того, лифт муниципальный, а значит, ресурс и энергию следует экономить, электростанции в Вестерсхелде уже, как вы говорите, дышат на ладан, а этот трос должен выдерживать до двухсот килограмм, так что волноваться не о чем.

— Ну, так написано в инструкции… но ты не переживай, у нас хорошая медицина, в случае чего разживешься бесплатными биопротезами — они классные, ни за что не угадаешь, какие я себе уже установила!

И не успел Олег понять, была ли это загадка розыгрышем или проявлением модного нынче трансгуманизма, Надин выстрелила из руки какой-то длинной штукой вроде стрелы с веревкой, а потом шагнула к нему, обхватила за шею — куда пропала личная дистанция? — и с силой оттолкнулась от земли.

Они летели — не слишком быстро и без ускорения, но поднимались, держась на тонком прочном тросе и, вероятно, мощном пьезодвигателе. Пожалуй, на лифте было бы быстрее и уж точно куда безопаснее. Но это… уходящий вниз темный город, перечеркнутый блестящими тусклым ртутным сиянием каналами, и падающее сверху глубокое перевернутое небо, и смеющиеся глаза Надин совсем рядом…