«Избранные произведения в одном томе»

Иван ЕФРЕМОВ

Избранные произведения

в одном томе

Биография известного советского ученого и писателя-фантаста Ивана Антоновича Ефремова богата событиями. Родившийся в 1908 году в семье зажиточного купца Антипа Ефремова, он в раннем возрасте остался без родительской опеки. В годы гражданской войны вместе с красноармейской ротой прошел от Херсона до Перекопа. В 1921 году Иван вернулся в Петроград, чтобы продолжить учебу. Он закончил экстерном школу, одновременно подрабатывая себе на жизнь грузчиком, позднее шофером. Учился на штурмана каботажных судов. Летом 1924 года плавал в Охотском море, в 1925 году был командиром катера лоцманской дистанции на Каспийском море.

С детства он заинтересовался палеонтологией и упорно шел к своей цели. При поддержке профессора Геологического музея П. П. Сушкина с 1923 года начал серьезно заниматься наукой, поступил в Ленинградский университет на биологический факультет. Участвовал в научных орнитологических и палеонтологических экспедициях Геологического музея АН СССР. Работал препаратором под руководством Сушкина. Не доучившись на биологическом факультете, он позднее окончил с отличием геологический в Горном институте, сдав экзамены экстерном.

В 1920-х годах руководил палеонтологическими экспедициями на реках Ветлуга и Шарженьга, а также в Прикаспии и Средней Азии. По материалам раскопок написал несколько научных работ. В 1935 году получил степень кандидата биологических наук за совокупность научных работ по палеонтологии. В этом же году вместе с институтом переехал в Москву. Он основал новый раздел палеонтологии — тафономию. В 1941 году стал доктором биологических наук. Во время войны участвовал в экспедиции специального назначения. В послевоенные годы руководил Монгольскими палеонтологическими экспедициями, которые проводились три года подряд, начиная с 1946-го.

В 1940-х годах начал писать свои первые рассказы «об удивительном». Позднее, начиная с середины 1950-х годов, когда здоровье уже не позволяло ему полностью посвятить себя науке, Иван Ефремов написал свои самые знаменитые произведения: «Туманность Андромеды», «Лезвие бритвы», «Час быка», исторический роман «Таис Афинская», которые принесли ему всемирную известность писателя.

За свою жизнь Иван Ефремов был трижды женат. Первый брак, заключенный в молодости с Ксенией Свитальской, продолжался недолго. Во втором браке с Еленой Конжуковой он прожил с 1935 по 1961 год, до смерти супруги. В браке родился единственный сын Ефремова — Аллан. В третий раз Иван Антонович женился в 1962 году на Таисии Иосифовне Юхневской, с которой и прожил до конца дней. Умер Иван Антонович в 1972 году в Москве.

ВЕЛИКОЕ КОЛЬЦО

(цикл)

Отдалённое будущее. Человечество объединилось. Прекращение войн, перестройка экономики и глобальное изменение мировоззрения людей на всей планете привели к техническому прогрессу… И вот они летят к звёздам, общаются с иными мирами по Великому Кольцу и сталкиваются с Прошлым.

Книга I. ТУМАННОСТЬ АНДРОМЕДЫ

Еще не была закончена первая публикация этого романа в журнале, а искусственные спутники уже начали стремительный облет нашей планеты.

Перед лицом этого неопровержимого факта с радостью сознаешь, что идеи, лежащие в основе романа, правильны.

Размах фантазии о техническом прогрессе человечества, вера в непрерывное совершенствование и светлое будущее разумно устроенного общества — все это так весомо и зримо подтверждено сигналами маленьких лун. Чудесное по быстроте исполнение одной мечты из «Туманности Андромеды» ставит передо мной вопрос: насколько верно развернута в романе историческая перспектива будущего? Еще в процессе писания я изменял время действия в сторону его приближения к нашей эпохе. Сначала мне казалось, что гигантские преобразования планеты и жизни, описанные в романе, не могут быть осуществлены ранее чем через три тысячи лет. Я исходил в расчетах из общей истории человечества, но не учел темпов ускорения технического прогресса.

При доработке романа я сократил намеченный срок на тысячелетие. Но запуск искусственных спутников Земли подсказывает мне, что события романа могли бы совершиться еще раньше. Поэтому все определенные даты в «Туманности Андромеды» изменены на такие, в которые сам читатель вложит свое понимание и предчувствие времени.

Особенностью романа, не сразу, может быть, понятной читателю, является насыщенность научными сведениями, понятиями и терминами. Это не недосмотр или нежелание разъяснить сложные формулировки. Только так мне показалось возможным придать колорит будущего разговорам и действиям людей времени, в которое наука должна глубоко внедриться во все понятия, представления и язык.

ЖЕЛЕЗНАЯ ЗВЕЗДА

В тусклом свете, отражавшемся от потолка, шкалы приборов казались галереей портретов. Круглые были лукавы, поперечно-овальные расплывались в наглом самодовольстве, квадратные застыли в тупой уверенности. Мерцавшие внутри них синие, голубые, оранжевые, зеленые огоньки подчеркивали впечатление.

В центре выгнутого пульта выделялся широкий и багряный циферблат. Перед ним в неудобной позе склонилась девушка. Она забыла про стоявшее рядом кресло и приблизила голову к стеклу. Красный отблеск сделал старше и суровее юное лицо, очертил резкие тени вокруг выступавших полноватых губ, заострил чуть вздернутый нос. Широкие нахмуренные брови стали глубоко-черными, придав глазам мрачное, обреченное выражение.

Тонкое пение счетчиков прервалось негромким металлическим лязгом. Девушка вздрогнула, выпрямилась и заломила тонкие руки, выгибая уставшую спину.

Позади щелкнула дверь, возникла крупная тень, превратилась в человека с отрывистыми и точными движениями. Вспыхнул золотистый свет, и густые темно-рыжие волосы девушки словно заискрились. Ее глаза тоже загорелись, с тревогой и любовью обратившись к вошедшему.

— Неужели вы не уснули? Сто часов без сна!..

— Плохой пример? — не улыбаясь, но весело спросил вошедший. В его голосе проскальзывали высокие металлические ноты, будто склепывавшие речь.

— Все другие спят, — несмело произнесла девушка, — и… ничего не знают, — добавила она вполголоса.

— Не бойтесь говорить. Товарищи спят, и сейчас нас только двое бодрствующих в космосе, и до Земли пятьдесят биллионов километров — всего полтора парсека!

— И анамезона только на один разгон! — Ужас и восторг звучали в возгласе девушки.

Двумя стремительными шагами начальник тридцать седьмой звездной экспедиции Эрг Hoop достиг багряного циферблата.

— Пятый круг!

— Да, вошли в пятый. И… ничего. — Девушка бросила красноречивый взгляд на звуковой рупор автомата-приемника.

— Видите, спать нельзя. Надо продумать все варианты, все возможности. К концу пятого круга должно быть решение.

— Но это еще сто десять часов…

— Хорошо, посплю здесь, в кресле, когда кончится действие спорамина. Я принял его сутки назад.

Девушка что-то сосредоточенно соображала и наконец решилась:

— Может быть, уменьшить радиус круга? Вдруг у них авария передатчика?

— Нельзя! Уменьшить радиус, не сбавляя скорости, — мгновенное разрушение корабля. Убавить скорость и… потом без анамезона… полтора парсека со скоростью древнейших лунных ракет? Через сто тысяч лет приблизимся к нашей солнечной системе.

— Понимаю… Но не могли они…

— Не могли. В незапамятные времена люди могли совершать небрежность или обманывать друг друга и себя. Но не теперь!

— Я не о том, — обида прозвучала в резком ответе девушки. — Я хотела сказать, что «Альграб», может быть, тоже ищет нас, уклонившись от курса.

— Так сильно уклониться он не мог. Не мог не отправиться в рассчитанное и назначенное время. Если бы случилось невероятное и вышли из строя оба передатчика, то звездолет, без сомнения, стал бы пересекать круг диаметрально, и мы услышали бы его на планетарном приеме. Ошибиться нельзя — вот она, условная планета!

Эрг Hoop указал на зеркальные экраны в глубоких нишах со всех четырех сторон поста управления. В глубочайшей черноте горели бесчисленные звезды. На левом переднем экране быстро пролетел маленький серый диск, едва освещенный своим светилом, очень удаленным отсюда, от края системы Б-7336-С+87-А.

— Наши бомбовые маяки работают отчетливо, хотя мы сбросили их четыре независимых года назад. — Эрг Hoop указал на четкую полоску света вдоль длинного стекла в левой стене. — «Альграб» должен быть здесь уже три месяца тому назад. Это значит, — Hoop поколебался, как бы не решаясь произнести приговор — «Альграб» погиб!

— А если не погиб, а поврежден метеоритом и не может развивать скорость?.. — возразила рыжеволосая девушка.

— Не может развивать скорость! — повторил Эрг Hoop. — Да разве это не то же самое, если между кораблем и целью встанут тысячелетия пути? Только хуже — смерть придет не сразу, пройдут годы обреченной безнадежности. Может быть, они позовут — тогда узнаем… лет через шесть… на Земле.

Стремительным движением Эрг Hoop вытянул складное кресло из-под стола электронной расчетной машины. Это была малая модель МНУ-11. До сих пор из-за большого веса, размеров и хрупкости нельзя было устанавливать на звездолетах электронную машину-мозг типа ИТУ для всесторонних операций и полностью поручить ему управление звездолетом. В посту управления требовалось присутствие дежурного навигатора, тем более что точная ориентировка курса корабля на столь далекие расстояния была невозможна.