«Дорога ветров (Орден Манускрипта - 4)»

Пока Мириамель в немом изумлении смотрела на эту картину, монах взмахнул странным предметом, и с его конца, казалось, спрыгнул огненный шар. Он описал над водой полукруг и приземлился среди собравшихся на песке гантов, после чего лопнул, разбрызгивая страшные языки пламени, которые прилипали к панцирям гантов, словно горящий клеи. Некоторые из тех, в кого они попали, падали на землю, их панцири пузырились от жара, твари свистели и пищали, как брошенные в огонь крабы. Другие бестолково сновали по берегу, безуспешно пытаясь сбить огонь со спин, щелкая и треща, как сломанные тележные колеса. Там, на лодке, Кадрах нагнулся; когда он выпрямился, пламя снова цвело на конце его странной палки. Еще один бросок, и еще один сгусток жидкого огня обрушился на визжащих тварей.

Монах поднес руки ко рту.

- Теперь прыгайте! - закричал он. - Скорее!

Мириамель повернулась и бросила быстрый взгляд на герцога. Его лицо было расслабленным от удивления, но риммерсман достаточно быстро пришел в себя и дал Мириамели легкий, но довольно чувствительный шлепок.

- Ты слышала, что он сказал? - зарычал он. - Прыгай!

Она прыгнула, тяжело упала на песок и прокатилась несколько метров. Сгусток пламени попал на ее плащ, но она руками прибила огонь. Через мгновение рядом рухнул Изгримнур. Ганты, в панике метавшиеся взад и вперед по заросшему травой берегу, теперь мало внимания обращали на свою прежнюю дичь. Герцог перевернулся, с трудом поднялся на ноги и протянул руки к гнезду. Камарис, низко наклонившись над неровным краем постройки, бросил ему Тиамака. Герцог снова упал, но теперь у него на руках был бесчувственный вранн; мгновением позже спрыгнул и сам Камарис. Все вместе они побежали через отмель. Несколько гантов, не затронутых огненной атакой, попытались преследовать их, но Мириамель и Камарис ногами отшвырнули их с дороги. Скатившись с берега, беглецы легко преодолели несколько метров медленной зеленоватой воды.

Мириамель растянулась на дне лодки, хватая ртом воздух. Несколькими движениями шеста монах отогнал лодку к середине протоки, где их уже не могли достать отчаянно щелкающие ганты.

- Вы не ранены? - лицо Кадраха было чудовищно бледным, но глаза блестели почти лихорадочно.

- Что... что ты... - Ей не хватило воздуха, чтобы закончить фразу.

Кадрах опустил голову и пожал плечами.

- Листья масляной пальмы. Мне пришла в голову мысль, после того, как вы ушли... в это место. Я приготовил их. Есть вещи, которые я неплохо умею делать. - Он поднял трубку, сделанную из толстого стебля тростника: - Я пользовался этим, чтобы бросать огонь. - Рука, сжимающая трубку, была сильно обожжена.

- О Кадрах, посмотри, что ты сделал!

Кадрах повернулся и посмотрел на Изгримнура и Камариса, склонившихся над Тиамаком. На берегу за их спинами прыгали и шипели ганты, точно проклятые души, которые дьявол заставляет танцевать. Вдоль передней стенки гнезда кое-где все еще пылал огонь, клубы чернильного дыма поднимались к вечернему небу.

- Нет, лучше посмотрите, что вы сделали, - сказал монах и улыбнулся мрачной, но все-таки не совсем несчастной улыбкой.