«По-русски»

Дмитрий Тарабанов

ПО-РУССКИ

рассказ

Метеоритики - это вовсе не маленькие метеориты. Для последних существует вполне подходящее научное определение - микрометеориты. Метеоритиками конкистодоры называли анаэробные хемосинтезирующие существа-продуценты, ведущие оседлый образ жизни в космическом пространстве и питающие необъяснимую слабость к металлическим обшивкам быстро движущихся кораблей. История проникновения в Глубокий космос помнит немало неожиданностей, связанных с чрезмерным аппетитом метеоритиков, которые по определению не могли иметь элементов того, что человек называет пищеварительным трактом. На точно такую штуковину посчастливилось наткнуться кораблю вольных торговцев землян, когда те совершали свой двенадцатый вылет по заранее закупленным координатам предположительно обитаемой системы. Стоило двум молодым землянам вывести корабль из дурманящего непривычными явлениями гиперпространства, как существо, зарытое в камень и подставлявшее одну из металлизированных спинок солнечному свету, ринулось к корпусу отечественного производства. Двигался метеоритик без помощи двигательных органов или импровизированных дюз - солнечная энергия, накопленная в соответствующих конденсаторах существа, образовала поле и настолько смяла ткань пространства-времени, что для стороннего наблюдателя, метеоритик просто "влип" в слегка керамизированный снаружи корпус, хотя тот и находился на расстоянии добрых пяти миль. Силовое поле, какое оно может быть на русских кораблях, не отказало, но и не сработало, как ему предписывалось. Метеоритик расплавился при столкновении, но раскаленная масса успела повредить "свернутый" правый стабилизатор. Максим Остопов и Вадим Резник, занимавшиеся в этот момент игрой в фишки и "легкой коррекцией траектории выхода", оказались застигнуты врасплох происшествием и, естественно, шокированы. Игровая доска была без разговоров оставлена, а силы - брошены на выяснение причины непредвиденной аварии. Остопов сразу же понял, чьих полей это было дело, а Резник уместно заметил, что корабль принялся входить в гравитационный колодец планеты. Какие бы стабилизаторы не повредились, решено было садиться на факельной струе, что само по себе было рискованным - топливо предусматривалось только на взлеты, а посадка ела не меньше. Резник уселся в "трон пилота", эргономичное осевое кресло за штурвалом, а Остопов завис в ремнях безопасности неподалеку и принялся лепетать экономящие советы. Через несколько минут в лобовом стекле стояла непоколебимая картина звездного неба, обнятая с боков атмосферными языками пламени. До определенной высоты корабль "Непоколебимый неболюбец", крестные папы которого не брезговали менять местами буквы в первой части названия, подавлял свою скорость пламенем дюз, и только потом переключился на хромающее планирование, ибо сопли Остопова, сопровождаемые стенанием "А на чем мы потом взлетать будем?", порхали уже по всей каюте. Резник, закусив губу, пытался справиться с управлением и самыми немыслимыми методами обходился без правого инверсионного движителя. Механик, навигатор и лингвист в одном лице, Остопов кое-как успокоился, диву даваясь при взгляде на посадочные увертюры делового партнера. Он словами "туда" и "нет! не туда! не туда! туда давай!" вывел пилота Вадима Резника на неплохое посадочное поле, поросшее невысокой травой и в редких местах прерываемое балками, рытвинами и озерцами. Резник думал дотянуть до озера, чтобы ненароком не подпалить окружающие ландшафты, и дотянул бы, если бы метеоритик десять минут назад не исполнил свой долг хранителя звездных систем от непрошенного разграбления под видом мирной торговли и богатого культурного обмена. Корабль "Непоколебимый неболюбец" очень мягко прокатился по земле, и тормозной путь его едва насчитывал минимальные шестьсот метров. Не верящие в свое спасение, часто дышащие, Вадим Резник и Максим Остопов не бросились друг друга расцеловывать, но предпочли отпоздравляться благоговейными взглядами. За чуть закопченным лобовым стеклом занимался степной пожар, но это только радовало тщедушных торговцев. - Раз горит, значит, атмосфера содержит достаточное количество кислорода, а раз трава, значит, на планете имеется жизнь, и мы можем надеяться на то, что нас в который раз не обманули, - Резник сделал триумфальный оборот в кресле и отстегнул ремни безопасности. - Раз трава, два трава, три трава... - Остопов, как любой человек, уважающий такое явление, как возвращение назад, склонился над щитками, показывающими многочисленные повреждения правого стабилизатора, и невесело сформулировал обстановку: - Дрова. Резник глянул партнеру через плечо, озабоченно поглаживая то густые бакенбарды, то короткие усы. - Дела не очень, да? - спросил он наконец. - Как сказать. Ты знаешь, я такой человек, если захочу, то починю так, что в первом порту будут диву даваться, как же мне все-таки удалось на такой починке назад долететь. Тут же дело похуже. Все это я кое-как поклею, прострочу, заварю. Только есть здесь три детали, которые ну никак не заменить. Плачевно. Остопов загробным голосом перечислил короткий список некоротких и совсем непростых названий, о которых каждый пилот знал или понаслышке или в разговорном варианте. Максим любил пригружать людей сложными научными названиями и гиперметрическими категориями. По данному вопросу Вадим мог бы отпустить острое замечание, но, к сожалению, находился в не самом лучшем состоянии духа. Где-то краем своего коммерциализованного сознания он понимал, что взлететь окажется проблематичным мероприятием. И в этот момент, когда казалось, что может быть хуже, палуба корабля накренилась, и "Непоколебимый", секунду поколебавшись, завалился на левый бок. Остопов, все еще придерживаемый под мышку ремнем, устоял, а Резник, полетев вглубь комнаты, хорошенько ссадил себе лицо и намял плечо. Его стоны и писклявая сирена разлились по каюте корабля одновременно. Бросив свернувшемуся в калачик и корчащемуся Вадиму короткий запрос о состоянии, Остапов бросился изучать состояние левого теперь стабилизатора. Его лицо отражало искреннее удивление, а динамики под уже не параллельным земле потолком, продолжали мучить уши экипажа назидательным фальцетом. - Да выруби ты его! - в сердцах выкрикнул Резник, одной рукой ощупывая вздувшийся бок лица, а другой брезгливо прикрывая ухо. - Ничего не понимаю. То что левый стабилизатор ушел под землю и дураку понятно. Но ведь повреждений никаких, чего он орет? - Отключи систему контроля за состоянием узлов в левой части корабля - и заткнется. - Угу, - Остопов потянулся к панели выключателей и убедился в действенности предложенного Вадимом метода. - Что может случится с крылом, закопанным в землю? Оно теперь в большой безопасности, чем все мы. - Корпус уже остыл? - Резник глянул на черную равнину за кораблем. Облако дыма виднелось уже достаточно далеко от эпицентра. - Может, выберемся наружу и осмотримся. Все равно на таких поверхностях нормально не поспишь, а ровного столика для игры в фишки мы уже не найдем. Да и ремонтировать надо. - Смотри! - Остопов указал пальцем на дальнюю стену огня. - Дым оттуда идет белый. Не дым, а пар. Мне показалось, что на мгновение ветер рассеял облако и... там мелькнуло несколько фигурок. Видно, пожар не входил в их планы. Это могло быть поле злаковых, то, которое мы сожгли. Надеюсь, урожай убрать они успели, а то, сам понимаешь... Туземцы - это хорошо, а злые туземцы... - Злые туземцы - это злые туземцы. К вечеру точно установили, что в направлении, где Остопов заметил "фигурки", находится туземная деревня. Жители ее наверняка заметили корабль, но подходить близко не спешили. Вадим Резник, проанализировав пробы грунта и воздуха, сделал заключение по поводу пригодности мира к посещению его человеком. Этим же днем Остопов приступил к ремонту левого стабилизатора корабля. Вадим прогуливался по пепелищу и следил за мрачным действиями напарника, выдравшегося на закопченную плоскость стабилизатора. Его ремонтный костюм очень скоро стал цвета формы трубочиста, и только лицо он время от времени протирал тряпочкой. - Здесь сильная эрозия, - рассуждал вслух Резник, прохаживаясь мимо занятого нужным делом напарника. - Под землей образовалось много пустот, в одну из которых мы и провалились. Сделай мы это на скорости, стабилизатор могло действительно оторвать. Эти пустоты угораздило образоваться по разным причинам. Например, захоронения. Туземцы могли хоронить односельчан вдали от деревни, не оставляя снаружи никаких опознавательных знаков, но предоставляя мертвым собратьям большое "жизненное пространство" и, возможно, снабжая его необходимой амуницией и драгоценностями. - Ясно, зачем ты лазил в ту дырку, - отозвался механик. - Нашел что-нибудь? - Нет. Или до меня в "гробнице" кто-то побывал, или моя теория неверна. - Вероятней, все-таки, второе. - Может быть, но мне почему-то показалось, что это была не одиночная яма, а один из коридоров большой галереи, образованной той же эрозией или вырытой вручную. - Фантазия у тебя разыгралась. Когда ты начинаешь изображать из себя конкистодора и теряешь сноровку торговца, у нас все время что-то срывается. Не глупи ты так, мы бы уже давно летали на иномарке и подыскали бы себе нормального лингвиста из болькинийцев на треть ставки. - Моя фантазия нас когда-нибудь да спасет. - Резник вздохнул, прощупал поредевшие после падения бакенбарды на щеке, жирной от мази. - Поработай еще с полчаса, и пойдем есть. Скоро стемнеет. - Час. А ты пока можешь взять брансбойт, протянуть шланг до озера, в которое планировал приземлиться, и помыть корабль. - Зачем? - В эстетических целях. Красивый корабль - залог удачного контакта и хорошей торговли. Давай, он в кладовке свернут, не ленись... Вадим Резник второй час сидел на вахте и следил, чтобы никто из жителей деревни не подошел к кораблю ближе, чем на сто метров. Но если бы кто-то и подошел, он бы не стал ничего предпринимать, поскольку лобовое стекло было в лучших традициях Контакта односторонним. Прожектор, установленный Максимом на носу "Непоколебимого", освещал выжженную ст