«Трудно быть богом»

Аркадий СТРУГАЦКИЙ

Борис СТРУГАЦКИЙ

ТРУДНО БЫТЬ БОГОМ

То были дни, когда я познал, что значит: страдать;

что значит: стыдиться; что значит: отчаяться.

Пьер Абеляр

Должен вас предупредить вот о чем. Выполняя задание,

вы будете при оружии для поднятия авторитета. Но пускать

его в ход вам не разрешается ни при каких обстоятельствах.

Ни при каких обстоятельствах. Вы меня поняли?

Эрнест Хемингуэй

ПРОЛОГ

Ложа Анкиного арбалета была выточена из черной пластмассы, а тетива была из хромистой стали и натягивалась одним движением бесшумно скользящего рычага. Антон новшеств не признавал: у него было доброе боевое устройство в стиле маршала Тоца, короля Пица Первого, окованное черной медью, с колесиком, на которое наматывался шнур из воловьих жил. Что касается Пашки, то он взял пневматический карабин. Арбалеты он считал детством человечества, так как был ленив и неспособен к столярному ремеслу.

Они причалили к северному берегу, где из желтого песчаного обрыва торчали корявые корни мачтовых сосен. Анка бросила рулевое весло и оглянулась. Солнце уже поднялось над лесом, и все было голубое зеленое и желтое - голубой туман над озером, темно-зеленые сосны и желтый берег на той стороне. И небо над всем этим было ясное, белесовато-синее.

- Ничего там нет, - сказал Пашка.

Ребята сидели, перегнувшись через борт, и глядели в воду.

- Громадная щука, - уверенно сказал Антон.

- С вот такими плавниками? - спросил Пашка.

Антон промолчал. Анка тоже посмотрела в воду, но увидела только собственное отражение.

- Искупаться бы, - сказал Пашка, запуская руку по локоть в воду. Холодная, - сообщил он.

Антон перебрался на нос и спрыгнул на берег. Лодка закачалась. Антон взялся за борт и выжидательно посмотрел на Пашку. Тогда Пашка поднялся, заложил весло за шею, как коромысло, и, извиваясь нижней частью туловища, пропел:

Старый шкипер Вицлипуцли!

Ты, приятель, не заснул?

Берегись, к тебе несутся

Стаи жареных акул!

Антон молча рванул лодку.

- Эй-эй! - закричал Пашка, хватаясь за борта.

- Почему жареных? - спросила Анка.

- Не знаю, - ответил Пашка. Они выбрались из лодки. - А верно здорово? Стаи жареных акул!

Они потащили лодку на берег. Ноги проваливались во влажный песок, где было полным-полно высохших иголок и сосновых шишек. Лодка была тяжелая и скользкая, но они выволокли ее до самой кормы и остановились, тяжело дыша.

- Ногу отдавил, - сказал Пашка и принялся поправлять красную повязку на голове. Он внимательно следил за тем, чтобы узел повязки был точно над правым ухом, как у носатых ируканских пиратов. - Жизнь не дорога, о-хэй! заявил он.

Анка сосредоточенно сосала палец.

- Занозила? - спросил Антон.

- Нет. Содрала. У кого-то из вас такие когти...

- Ну-ка, покажи.

Она показала.

- Да, - сказал Антон. - Травма. Ну, что будем делать?

- На пле-чо - и вдоль берега, - предложил Пашка.

- Стоило тогда вылезать из лодки, - сказал Антон.

- На лодке и курица может, - объяснил Пашка. А по берегу: тростники раз, обрывы - два, омуты - три. С налимами. И сомы есть.

- Стаи жареных сомов, - сказал Антон.

- А ты в омут нырял?

- Ну, нырял.

- Я не видел. Не довелось как-то увидеть.

- Мало ли чего ты не видел.

Анка повернулась к ним спиной, подняла арбалет и выстрелила в сосну шагах в двадцати. Посыпалась кора.

- Здорово, - сказал Пашка и сейчас же выстрелил из карабина. Он целился в Анкину стрелу, но промазал. - Дыхание не задержал, - объяснил он.

- А если бы задержал? - спросил Антон. Он смотрел на Анку.

Анка сильным движением оттянула рычаг тетивы. Мускулы у нее были отличные - Антон с удовольствием смотрел, как прокатился под смуглой кожей твердый шарик бицепса.

Анка очень тщательно прицелилась и выстрелила еще раз. Вторая стрела с треском воткнулась в ствол немного ниже первой.

- Зря мы это делаем, - сказала Анка, опуская арбалет.

- Что? - спросил Антон.

- Деревья портим, вот что. Один малек вчера стрелял в дерево из лука, так я его заставила зубами стрелы выдергивать.

- Пашка, - сказал Антон. - Сбегал бы, у тебя зубы хорошие.

- У меня зуб со свистом, - ответил Пашка.

- Ладно, - сказала Анка. - Давайте что-нибудь делать.

- Неохота мне лазить по обрывам, - сказал Антон.

- Мне тоже неохота. Пошли прямо.

- Куда? - спросил Пашка.

- Куда глаза глядят.

- Ну? - сказал Антон.

- Значит, в сайву, - сказал Пашка. - Тошка, пошли на Забытое Шоссе. Помнишь?

- Еще бы!

- Знаешь, Анечка... - начал Пашка.

- Я тебе не Анечка, - резко сказала Анка. Она терпеть не могла, когда ее называли не Анка, а как-нибудь еще.

Антон это хорошо запомнил. Он быстро сказал:

- Забытое Шоссе. По нему не ездят. И на карте его нет. И куда идет, совершенно неизвестно.

- А вы там были?

- Были. Но не успели исследовать.

- Дорога из ниоткуда в никуда, - изрек оправившийся Пашка.

- Это здорово! - сказала Анка. Глаза у нее стали как черные щелки. Пошли. К вечеру дойдем?

- Ну что ты! До двенадцати дойдем.

Они полезли вверх по обрыву. На краю обрыва Пашка обернулся. Внизу было синее озеро с желтоватыми проплешинами отмелей, лодка на песке и большие расходящиеся круги на спокойной маслянистой воде у берега вероятно, это плеснула та самая щука. И Пашка ощутил обычный неопределенный восторг, как всегда, когда они с Тошкой удирали из интерната и впереди был день полной независимости с неразведанными местами, с земляникой, с горячими безлюдными лугами, с серыми ящерицами, с ледяной водой в неожиданных родниках. И, как всегда, ему захотелось заорать и высоко подпрыгнуть, и он немедленно сделал это, и Антон, смеясь, поглядел на него, и он увидел в глазах Антона совершенное понимание. А Анка вложила два пальца в рот и лихо свистнула, и они вошли в лес.

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY