«Попытка к бегству»

Аркадий СТРУГАЦКИЙ

Борис СТРУГАЦКИЙ

ПОПЫТКА К БЕГСТВУ

1

- Хороший сегодня будет день! - сказал вслух Вадим.

Он стоял перед распахнутой стеной, похлопывая себя по голым плечам и смотрел в сад. Ночью шел дождь, трава была мокрая, кусты были мокрые и крыша соседнего коттеджа тоже была мокрая. Небо было серое, а на тропинке блестели лужи. Вадим подтянул трусы, спрыгнул в траву и побежал по тропинке. Глубоко, с шумом вдыхая сырой утренний воздух, он бежал мимо отсыревших шезлонгов, мимо мокрых ящиков и тюков, мимо соседского палисадника, где, выставив напоказ внутренности, красовался полуразобранный "колибри", через мокрые, пышно разросшиеся кусты, между стволами мокрых сосен; не останавливаясь, прыгнул в озерцо, выбрался на противоположный берег, поросший осокой, а оттуда, разгоряченный, очень довольный собой, все наращивая темп, помчался обратно, перепрыгивая через огромные спокойные лужи, распугивая маленьких серых лягушек, прямо к лужайке перед Антоновым коттеджем, где стоял "Корабль".

"Корабль" был совсем молодой, ему не исполнилось и двух лет. Черные матовые бока его были абсолютно сухи и чуть заметно колыхались, а острая вершина была сильно наклонена и направлена в ту точку серого неба, где за тучами находилось солнце. "Корабль" по привычке набирал энергию. Высокая трава вокруг "Корабля" была покрыта инеем, поникла и пожелтела. Впрочем, это был приличный тихого нрава звездолет типа "турист". Рейсовый рабочий звездолет за ночь выморозил бы весь лес на десять километров вокруг.

Вадим, поскальзываясь на поворотах, обежал "Корабль" и направился домой. Пока он, стеная от наслаждения, растирался мохнатым полотенцем, из дачи напротив вышел сосед дядя Саша со скальпелем в руке. Вадим помахал ему полотенцем. Соседу было полтораста лет и он день-деньской возился со своим вертолетом, но все было втуне - "колибри" летал неохотно. Сосед задумчиво поглядел на Вадима.

- У тебя нет запасных биоэлементов? - спросил он.

- Что, сгорели?

- Не знаю. У них ненормальная характеристика.

- Можно связаться с Антоном, дядя Саша, - предложил Вадим. - Он сейчас в городе. Пусть привезет вам парочку.

Сосед подошел к вертолету и стукнул его скальпелем по носу.

- Что же ты не летаешь, дурачок? - спросил он сердито.

Вадим принялся одеваться.

- Биоэлементы... - ворчал дядя Саша, запуская скальпель во внутренности "колибри". - Кому это надо? Живые механизмы... Полуживые механизмы... Почти неживые механизмы... Ни монтажа, ни электроники... Одни нервы! Простите, но я не хирург. - Вертолет дернулся. - Тихо, ты, животное! Стой смирно! - он извлек скальпель и повернулся к Вадиму. - Это негуманно наконец! - объявил он. - Бедная испорченная машина превращается в сплошной больной зуб! Может быть, я слишком старомоден? Мне ее жалко, ты понимаешь?

- Мне тоже, - пробормотал Вадим, натягивая рубашку.

- Что?

- Я говорю: может быть, вам помочь?

Дядя Саша некоторое время переводил взгляд с вертолета на скальпель и обратно.

- Нет, - сказал он решительно. - Я не желаю применяться к обстоятельствам. Он у меня будет летать.

Вадим сел завтракать. Он включил стереовизор и положил перед собой "Новейшие приемы выслеживания тахоргов". Книга была старинная, бумажная, читанная-перечитанная еще дедом Вадима. На обложке был изображен пейзаж планеты-заповедника Пандоры с двумя чудовищами на переднем плане.

Вадим ел, листая книжку и с удовольствием поглядывал на хорошенькую дикторшу, рассказывавшую что-то о боях критиков по поводу эмоциолизма. Дикторша была новая и она нравилась Вадиму уже целую неделю.

- Эмоциолизм! - со вздохом сказал Вадим и откусил от бутерброда с козьим сыром. - Милая девочка, ведь это слово отвратительно даже фонетически. Поедем лучше с нами! А оно пусть останется на Земле. Оно наверняка умрет к нашему возвращению - можешь быть уверена.

- Эмоциолизм как направление обещает многое, - невозмутимо говорила дикторша. - Потому что только он сейчас дает по-настоящему глубокую перспективу существенного уменьшения энтропии эмоциональной информации в искусстве. Потому что только он сейчас...

Вадим встал и с бутербродом в руке подошел к распахнутой стене.

- Дядя Саша, - позвал он, - вам ничего не слышится в слове "эмоциолизм"?

Сосед, заложив руки за спину, стоял перед развороченным вертолетом. "Колибри" трясся, как дерево под ветром.

- Что? - сказал дядя Саша не оборачиваясь.

- Слово "эмоциолизм", - повторил Вадим. - Я уверен, что в нем слышится похоронный звон, видится нарядное здание крематория, чувствуется запах увядших цветов.

- Ты всегда был тактичным мальчиком, Вадим, - сказал старик со вздохом. - А слово действительно скверное.

- Совершенно безграмотное, - подтвердил Вадим, жуя. - Я рад, что вы тоже это чувствуете... Послушайте, а где ваш скальпель?

- Я уронил его внутрь, - сказал дядя Саша.

Некоторое время Вадим разглядывал мучительно трепещущий вертолет.

- Вы знаете, что вы сделали, дядя Саша? - сказал он. - Вы замкнули скальпелем дигестальную систему. Я сейчас свяжусь с Антоном, пусть он привезет вам другой скальпель.

- А этот?

Вадим с грустной улыбкой махнул рукой.

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY