«Загадки Черного моря»

Борис Штерн

Загадки Черного моря

Молодежная газета в примор-ском городе называлась "Молодой черноморец". Отделом культуры заведовал пожилой человек, подписывавший свои статьи псевдонимом Нордост. Он не очень-то походил на знаменитый ветер - брюки на нем еле держались, стянутые старым флотским ремнем, а в чем держа-лась душа - неизвестно. Кожа да кости; дунь - улетит в окно. Нович-ков и внештатных корреспондентов тянуло именно в Нордосту, потому что у него было самое доброе лицо в редакции, а название отдела - самое подходящее на все случаи жизни.

- Отдел культуры как проходной двор, - любил жаловаться Нордост. - Все норовят что-нибудь напечатать. Никогда не знаешь, кто сейчас войдет и о чем придется говорить.

Вчера, например, приходил заслуженный боцман, оставил статью, прославляющую нелегкий труд китобоев; за ним гордая старуха с воспоминаниями о подруге своего детства Вере Холодной; потом в полном составе заявилась городская команда КВН и требовала пре-доставить ей помещение для репетиций своих импровизаций; а сегодня с утра, не успел Нордост заварить чай, в отдел заглянул озабоченный молодой человек из тех, кто пишет и ходит.

"Новенький", - отметил Нордост, откладывая статью, прославля-ющую нелегкий труд китобоев по выбиванию китов из Мирового океана.

- Заходи, вот стул, - пригласил Нордост. - Не представляйся, сейчас я тебя разгадаю. Телепатически. Студент третьего курса фи-лологического факультета. Решил перестроиться и перейти в наступ-ление. В "дипломате" стихи, а в голове агрессивный план по захвату рубрики "Молодые голоса". Все правильно угадал?

- Нет, - усмехнулся студент. - У меня проза.

- Это одно и то же, - вздохнул Нордост. - Все мы под богом ходим. Большая проза?

- Роман. Триста девяносто шесть страниц, - студент вынул из "дипломата" толстую папку и начал развязывать тесемки.

- Для газеты находка, - понятливо кивнул Нордост. - Завтра же начинаем публикацию... с продолжениями до конца пятилетки. Роман какой? Научно-фантастический?

- Да, фантастический. На военно-морскую тему. О высадке феодосийского десанта.

Нордост впервые в жизни, наверное, опешил. Он опустил электро-кипятильник в пивную кружку с остывшим чаем (его душа держалась на листьях настоящего цейлонского чая, у него и на Цейлоне были свои специальные корреспонденты) и задумчиво произнес:

- Все правильно... Свое слово о войне пришла пора сказать моло-дому поколению. Что ж, почитаем. А сейчас выручай, рубрика горит. Пожар, понимаешь ли. Раз уж ты пишешь морскую фантастику, то тебя надо познакомить с Федей Крюковым. Вот тебе боевое задание: дуй на спуск имени Добролюбова... - Нордост уже писал адрес, - возьми у него интервью и сделай мне очерк в раздел "О людях хороших"... а то мы все больше о плохих. А он мужик необыкновенный. Моряк. В сорок первом году, примерно в твоем возрасте, потерял пра-вую ногу, а с протезами тогда было худо. Так он знаешь что сделал? Не спился и не стал ходить на костыле с гармошкой по трамваям, нет, он купил велосипед и стал на нем ездить, крутя одной ногой. Это человек!

- Но я не вижу тут особенного геройства, - вежливо возразил студент. Что с того, что человек с одной ногой научился держаться на велосипеде? Это непривычно, согласен... но в цирке, например, зайцы в барабаны бьют... что с того? Внешность обманчива.

- Ты умный парень, - одобрил Нордост. - Размышляешь. Но ты не умствуй, а проще смотри. Зайцев дрессируют, а человека без ноги никто не заставит ездить на велосипеде. Тут сила воли, понимаешь? Но и это еще не все. Он потом придумал роликовые коньки с ручным управлением. Он, получается, сам себе ноги сделал. Так что, давай, дуй. Да, вот еще... - продолжал Нордост, отхлебывая чай. - Ты с ним поосторожней насчет фантастики... он, понимаешь, верит в чудеса.

- В какие чудеса?

- А ты у него спроси.

После создания романа студенту совсем не хотелось сочинять га-зетный очерк о хорошем человеке, но он оставил роман Нордосту и отправился на спуск имени Добролюбова, потому что работу в газете с чего-то надо начинать...

Интервью состоялось в однокомнатной квартире, увешанной мор-скими цветными фотографиями. Хозяин квартиры, польщенный посе-щением корреспондента из "Молодого черноморца", натянул новые джинсы и угощал гостя все тем же цейлонским чаем, разъезжая на роликовых коньках из кухни в комнату и обратно. На кухне

звякали бутылки, а коридор загромождал толстый черный велосипед с мотором. . Никакой-такой необыкновенной судьбы не обнаружилось. Ногу Фе-дор Иванович Крюков потерял в морском бою. Даже не в бою, а так... угодил под бомбу. Корабль затонул. Ничего не помнит. Очнулся в медсанбате без ноги. После войны работал в инвалидной артели, потом инженером кинотеатра. Кино- и фотодело изучил в совершенстве. Зар-плату получает и пенсию. Нормально, на жизнь хватает. Льготы вся-кие.

Квартиру получил на первом этаже. Вот, джинсы купил... ничего штаны, крепкие. Бесплатные путевки на юг хоть каждый год... а за-чем, он и так на юге. В заграницу съездить - хоть завтра, - а за-чем? Делиться опытом с тамошними ветеранами, как передвигаться на роликовых коньках с ручным управлением? Так они это изобрете-ние запатентуют, а нашему государству прямой убыток.

- А вы у нас запатентуйте, - посоветовал корреспондент.

- Держи карман шире. Тридцать лет патентую, а в ответ слышу: нет предмета изобретения. Роликовые коньки не я изобрел? Не я. А ручной тормоз откуда содрал? С велосипеда. Значит, изобретения нет. Помилуйте, да я себе ноги изобрел! А ноги, мне отвечают, это поэ-тический образ, их в патент не запишешь. Короче: хорошо тому живется, у кого одна нога, - закончил Крюков и подмигнул корреспон-денту.

Интервью заглохло.

Корреспондент разглядывал цветные морские фотографии на сте-нах и начинал понимать, что заведующий отделом культуры про-махнулся, сромантизировал этого инвалида. Федор Иванович, безу-словно, был хорошим человеком, но не в том газетном плане, о котором думал Нордост.

Все мы хорошие, положительные, за редким исключением, но на всех, к сожалению, газет не хватит. Надо бы спросить инвалида в какие-такие чудеса он верит... но как об этом спрашивать?

- А чем, например, вы интересуетесь в жизни? - безнадежно спросил корреспондент, переводя взгляд на сервант, где вместо старо-давних слоников расположилось по ранжиру семейство высушенных крабов.

- В жизни? - переспросил Крюков. - Как сдать бутылки я инте-ресуюсь.

- Пьете? - оживился корреспондент.

- Пью. Каждый день. Бутылку молока. У меня единственная проблема в жизни - как сдавать бутылки с одной ногой. Тимуровцы повывелись, а в очередях торчать все-таки тяжеловато;

Ситуация становилась прозрачной - корреспонденту намекалось пойти сдать бутылки... что ж, он не гордый...

- Давайте я сдам, - гордый от собственной негордости предложил корреспондент.

- Сделай одолжение! - обрадовался Крюков. - Там много... на десять рублей... дотащишь? Молодец! Так вот: в жизни я интересуюсь рыбалкой. Купи бутылку водки и завтра утром приходи на причал.

- Так вы же не пьете? jj

- Это не для меня. Выйдем на рыбалку, там я тебе все расскажу.

В самую рань, когда над морем еле задрожал рассвет, корреспон-дент занял очередь у ограды лодочного причала и наблюдал, как Федор Иванович катит на велосипеде по спуску имени Добролюбова. JH

- Бутылку взял? Пошли. TM

Начальник причала еще не появлялся. У ограды серые тени с удоч- j

ками посвечивали папиросными огоньками. Л

- А очередь кто будет занимать, папаша? - спросила самая зло- 1 вредная тень, когда Федор Иванович собрался пройти за ограду. |

- Товарищи, это инвалид Отечественной войны, - дернул черт сказать корреспондента.

- А кто его разберет - инвалид, не инвалид. - пробурчала самая зловредная тень и зажгла спичку. - Вот только что будет, если, все инвалиды с утра на рыбалку выползут? Так ведь и лодок не хватит.

- Ты, товарищ, не беспокойся, я один такой. А лодка у меня здесь личная, - ответил Крюков. И добавил корреспонденту: - А ты не суйся, куда не просят.

Но вот появился начальник причала. Впрочем, шеф все время нахо-дился на рабочем месте, - он ночевал в будке. Тени оживились и принялись тягать лодки к воде. Корреспондент все наблюдал и ко всему прислушивался, чтобы потом в очерке все верно описать. Блок-нот он с собой не взял, а полагался на память, как подобает профессио-налу. "Важно не пропустить восход солнца", думал он. Море еще спало. Полоска неба на горизонте начинала розоветь, будто там про-тянули раскаленную проволоку. Рыбаки несли весла. Лодочник выпи-сывал квитанции и забирал в заклад паспорта, хотя забирать па-спорта не положено. Крюков стоял у лодочника над душой и что-то объяснял ему, а тот отвечал:

- Ладно, не унывай.

"Голоса перед рассветом всегда почему-то приглушены", - отме-тил наблюдательный корреспондент.