«Миллион в поте лица»

Вадим Шефнер

МИЛЛИОН В ПОТЕ ЛИЦА 1

Во дворе семиэтажного дома, начатого постройкой в 1914 году и недостроенного из-за войны, бледно зеленела трава-мокрица. Из заваленного всяким хламом канализационного люка косо торчала тонкая ржавая водопроводная труба, и на ней болтался лист железа. На листе написано: "Кирпичи со штабеля уносить воспр. Собственность Гуреева" Но кирпичи давно уже растащили жители соседних домов на подставки для печек-буржуек. Только кирпичные половинки и четвертушки, покрытые на изломах мшистым налетом, лежали в траве. Когда нужно было о чем-то серьезно поразмыслить, Костя приходил в этот двор. Двор был запретным. В позапрошлом году один мальчик, играя с ребятами в недостроенной коробке дома, упал с балки и разбился насмерть. После этого ворота и парадную заколотили железом от старых вывесок. Но Костя знал потайную лазейку. Конечно, знали ее и другие ребята, однако ходили сюда редко: очень уж попадало от родителей за посещение опасного места. Он прошел туда, где две медные, покрытые пятнами ярь-медянки ванные колонки, как две торпеды, лежали среди травы, и сел на одну из них. Мирно пахло крапивой и ржавчиной. В черные оконные проемы нижних этажей влетали воробьи; в светлые оконные проемы седьмого этажа влетали ласточки. Выше лежал светло-серый четырехугольник петроградского летнего неба. Там живет бог. Он, конечно, есть. Но он вроде управдома Бурякова: добрый, а сделать ничего не может. На днях тетя Аня опять ходила к этому Бурякову, просила подселить кого-нибудь в квартиру. Из шести комнат заняты только две, жить страшновато. А Буряков сказал: "Сочувствую вам, Анна Карловна, но я не виноват, что в Питере сейчас мало народу. Я не дева Мария и не могу народить вам жильцов". Так тетя Аня передала свой разговор Нине Сергеевне, Нюриной матери. Костя сам слышал, вернее - подслушал. Нет, в Костином деле помощи от бога ждать нечего. Здесь может помочь только древнетибетская магия. Надо сперва произнести заклинание, а затем начать считать: "Один белый тигр, два белых тигра, три белых тигра..." И так до тысячи. Со счета сбиваться нельзя, не то все пойдет насмарку. Но зато когда наконец произнесешь: "Тысяча белых тигров",- к тебе придет умственное озарение и ты мудро решишь самый трудный вопрос. Этой магии Костю научил жилец Который. Костя уже не раз пробовал применить ее в разных случаях жизни, но ни разу еще не смог довести счет до тысячи: каждый раз что-нибудь мешало. "Но теперь я должен сосчитать до конца",- твердо постановил Костя и произнес магическое заклинание: "Белые тигры, научите меня, как мне заработать миллион в поте лица!" Крепко зажмурив глаза, заткнув уши руками, он принялся считать вслух, отбивая такт правой ногой: "Один белый тигр, два белых тигра, три белых тигра... " Одновременно в голове, подталкивая одна другую, бежали беззвучные мысли. Все они были связаны с миллионом. Миллион Косте очень нужен. ("Двадцать четыре белых тигра, двадцать пять белых тигров, двадцать шесть белых тигров...") Дело в том, что третьего дня тетя Аня получила очередной трудпаек и жалованье. Паек поместился в двух мешочках: в одном чечевица, в другом пшено. Еще она принесла полбутылки льняного масла и кулек с солью. А жалованье состояло из нескольких дензнаков, и тетя Аня положила их на этажерку. ("Тридцать девять белых тигров, сорок белых тигров...") Когда на следующее утро к Косте, в отсутствие тети, зашел его приятель Колька Шурыгин, он сразу же обратил внимание на деньги. - Слишком много денег заимела твоя тетя, - осуждающе сказал он. - Надо бы нам откачать одну бумажку. Таков закон прерий. - Но это нехорошо. Это вроде воровства, - сказал Костя. - Много ты понимаешь! - обиделся Колька. - До двенадцати лет дожил, а такой глупыня! Если взять одну бумажку, то никакое не воровство, а проявление самостоятельности. Кончилось тем, что взяли бумажку в один миллион, пошли на бульвар Шестой линии, купили у бабы лепешечницы четыре лепешки, два пирожка с требухой и два с воздушной начинкой. Миллиона как не бывало. Лепешки и пирожки сразу съели, и тогда Колька Шурыгин вдруг запел: Шкет по улице идет, Шоколад, конфеты жрет,Стырил деньги у отца, Ламца-дрица-гоп-ца-ца! Косте в песенке послышался намек. Правда, шоколада и конфет он не жрет их в продаже нет, но деньги-то он стырил, это факт. Это нехорошо ("Шестьдесят два белых тигра, шестьдесят три белых тигра...") Когда Костя вернулся домой, тетя Аня уже пришла со службы. Она сидела за обеденным столом и щелкала на счетах. ("Семьдесят один белый тигр, семьдесят два белых тигра ") Перед ней лежали две счетоводные книги. Лицо у нее было грустное - из-за неприятностей по службе. Тетя Аня, после того как ее муж был убит на фронте в 1916 году, поступила на краткосрочные бухгалтерские курсы и стала кассиром-счетоводом в больнице. В то время деньги были еще нормальные: копейки, рубли, сотни рублей, от силы десятки тысяч рублей. ("Восемьдесят четыре белых тигра, восемьдесят пять белых тигров...") С этими суммами она кое-как справлялась и жалованье медперсоналу выдавала без ошибок. Но теперь счет шел на сотни тысяч, на миллионы и миллиарды рублей, и тетя Аня захлебывалась в нулях. Порой в ведомости у нее оказывалось больше нулей, чем надо, порой меньше, и недавно ей всыпали выговор. А курс денег все падает, и впереди маячат биллиарды, триллиарды, биллионы, триллионы и квадрильоны рублей. ("Девяносто девять белых тигров, сто белых тигров, сто один белый тигр...") - Где ты был? - спросила его тетя Аня - Почему каша не съедена? - Тетя Аня, я сыт. Я поел пирожков. Я проявил самостоятельность и взял у тебя один миллион. - Ты стал вором, - сказала тетя Аня и заплакала - В нашей семье никто никогда ничего не крал, а ты стал вором. И я должна написать об этом твоему отцу. - Прости меня, тетя Аня Я больше никогда не буду. - Будешь или не будешь, но ты уже вор. Украл человек копейку или сто рублей - он все равно вор. Украл один раз или сто раз - все равно украл. Это только в бухгалтерии важно, сколько там цифр стоит после единицы, а в грехе это не важно. Иуда только раз предал - и он навсегда Иуда. И палач становится палачом не когда он срубит десять или сто голов, а в ту минутку, когда он отрубит первую голову. ("Сто восемнадцать белых тигров, сто девятнадцать белых тигров...") - Что же мне теперь делать? - спросил Костя. - Хочешь, я заработаю миллион и верну тебе? Только ничего не пиши отцу. - Да, - ответила тетя Аня. - Заработай миллион и верни мне. Грех этим не смоется, но вина смягчится. В течение недели я не буду писать твоему отцу... Но миллион ты должен заработать честным трудом, в поте лица своего.

2

"...Двести семьдесят семь белых тигров, двести семьдесят восемь белых тигров, двести семьдесят девять..." Чьи-то ладони легли на зажмуренные глаза Кости. Он вздрогнул. - Колька, уходи отсюда! Не мешай! - пробормотал он. - Двести семьдесят девять белых... Двести восемьдесят... Двести семьдесят девять... Сбился!.. Опять все пропало! Потом он ощутил, что это не Коля, слишком мягкие ладони. - Нюта?! - Ну да! Думаешь, не знаю, как в этот двор пролезть? - Она сняла ладони с его глаз. - Из-за тебя, Нюта, все пропало, - без огорчения сказал Костя. Он был рад, что она пришла. Нюта со своей матерью жила в квартире через площадку. Она была старше Кости на год, и он с ней дружил. Она ему очень нравилась, но он никогда не говорил ей об этом. Сейчас она стояла перед ним, и он поднялся с ванной колонки, чтобы не сидеть, когда девочка стоит. На Нюте туфли с веревочными подошвами, черная юбка и красивая кофточка, сшитая из шелка, содранного с японской ширмы. Спереди на кофточке - огромная радужная бабочка с золотыми усиками. На голове голубой бант, под цвет глаз. - Какая ты аккуратная, Нюта, и нарядная! - сказал Костя - Ты самая нарядная во всем нашем доме. - Это мама обо мне заботится. Она говорит, что, когда отец вернется, он не должен увидеть свою дочь какой-то замухрышкой. "Твой отец никогда не вернется, - подумал Костя. - Все во дворе знают, что он плавал на "Анадыре" и что транспорт был потоплен немецкой подводной лодкой, и никто не спасся. И только ты и Нина Сергеевна еще верите во что-то" Но вслух он этой правды не сказал. Вслух он сказал другое, это тоже была правда: - Ты никогда не будешь замухрышкой. Ты красивая. - Нет, не красивая, - возразила Нюта. - Но привлекательная и вызываю чувство симпатии... У тебя есть ко мне чувство симпатии? - Есть! Да еще какое!.. А у тебя ко мне есть? - Немножечко есть... Только жаль, что ты умственно недоразвитый. Тебе скажут какую-нибудь ерунду, а ты и веришь... Ты опять занимался этой тибетской медициной? - Не медициной, а магией... Мне надо придумать, как заработать миллион в поте лица. - И он рассказал ей, что произошло. - Это совсем нехорошо, - сказала Нюта, выслушав Костю. - Может быть, если бы ты все деньги взял, это было бы лучше. Это была бы реквизиция. А ты утащил одну бумажку, как воришка. Но помогу тебе заработать миллион. - Я должен сам заработать, без никого. - Тогда буду помогать тебе только словами. Ты рад? - Еще как рад!.. А что ты мне скажешь словами? - Первым делом должна подумать. Сейчас пойду домой и буду думать для тебя, - сказала она, тщательно избегая слова "я". Не так давно она где-то прочла, что "якают" только зазнайки, буржуи и капиталисты. - Не уходи, Нюта. У меня есть новые предсказы. - Костя вынул из кармана курточки бумажку и протянул ее Нюте. Предсказания составлял жилец Который, он промышлял ими на Андреевском рынке. Костя перепечатывал для него предсказания на машинке и самые счастливые дарил Нюте. Она интересовалась будущим. Вот и теперь она впилась глазами в бумажку и с выражением прочла вслух: