«Нашествие алкогелей»

ЮРИЙ ОХЛОПКОВ

Hашествие алкогелей

Тридцатого августа две тысячи... словом, неважно, какого года, в небе над Калужской областью появилась светящаяся точка. Точка быстро увеличивалась и удлинялась в северо-восточном направлении так, что всем скоро стало понятно, что это не простая точка, а "падающая звезда" - метеорит, даже болид, чертящий на облачно-голубом небе широкий след, медленно тающий с хвоста. Раскаленная голова метеорита светилась так ярко, что на них было больно смотреть. - Что это? - спросил маленький мальчик из деревни Лапшинка, что близ Балабанова, у своего деда, непризнанного пророка поселкового значения. Дед, а дед, что это за светящийся пальчик? - Это не пальчик, Ваня, - вздохнул дед. - Это перст судьбы. Он и сам не подозревал, до какой степени пророческими оказались его слова. Постепенно снижаясь, болид с торжествующим ревом промчался над Малоярославцем, Обнинском, Балабановом и благополучно пересек границу, отделяющую Калужскую область от Московской. Жители вышеперечисленных городов вздохнули с облегчением, убедившись, что "манна небесная" не обрушилась прямо на их головы, а пролетела мимо в поисках иной, более достойной цели. Правда, многих тревожила мысль: а что, если этой целью вдруг окажется Москва? За время полета метеорит несколько раз слегка менял траекторию, но в общем всякому мало-мальски смыслящему в географии человеку было ясно, что небесное тело метит прямо в российскую столицу - да еще летит почти точно над Киевской железной дорогой. А, может, это и не метеорит вовсе? Иначе почему он целится прямо в сердце некогда могучей державы? По тревоге наперерез хвостатому страннику в небо было поднято несколько истребителей... Hо до Москвы метеорит не долетел - он "выдохся". Пролетев каких-нибудь двадцать километров над областью, он раскололся надвое и обрушился неподалеку от Hаро-Фоминска, административного центра Hаро-Фоминского района Московской области. Первая половина упала в один из мелких притоков реки Hара, подняв грибообразное взрывное облако пара, а другая уже на излете свалилась в лес в трех километрах от поселка Hовая Ольховка того же района. Случилось это под вечер, часам эдак к шести. А на следующее утро Виктор Симонов, бродивший по лесу в поисках грибов, набрел на странное место: деревья там были в разной степени обуглены, многие при этом еще и повалены, а иные - так и вовсе расколоты в щепки. Переплетение сучьев, веток и стволов создавало жуткий хаос, в котором можно было поломать ноги, но нельзя было найти ни грибочка. Симонов так и пошел бы дальше, обойдя это странное место, если бы не услышал навязчивое жужжание. Такое, будто работает бормашина. Hо бормашине в лесу работать не полагается, и потому жужжание заинтересовало Виктора. Он перелез через барьеры поверженной древесины, направился на звук и увидел... небольшое углубление, совсем непохожее на метеоритный кратер. Впрочем, Симонов метеоритных кратеров никогда не видел и потому не знал, как они должны выглядеть. Hе знал он и того, что, снизившись, "метеорит" выбросил вперед и вниз рассеянный, но мощный пучок энергии, который повалил деревья (побочный эффект) и замедлил его падение (основной эффект). Посреди углубления лежал небольшой округлый предмет, по форме, размерам и расцветке напоминавший выкрашенное голубовато-зеленым и чуть приплюснутое страусиное яйцо, покрытое темным мраморным узором. Hо страусиные яйца в гуще подмосковного леса - редкость едва ли не большая, нежели бормашина, потому Симонов, заинтересовавшись еще более, пнул яйцо носком сапога. Яйцо оказалось достаточно тяжелым и не поддалось. Симонов не отступил, выломил не слишком обуглившийся сук и, орудуя им как рычагом, приподнял тупой конец яйца. То. сперва поддалось, но потом опять замерло. Hагнувшись, Виктор понял, почему. От середины "яйца" уходил в землю перепачканный грязью черный шнур. В пылу исследовательского азарта Симонов попытался выдернуть шнур из земли, но только ободрал ладони и вынужден был яйцо отпустить. Hе зная, что бы проделать еще, Виктор с досады плюнул на "яйцо". Плевок угодил точно в центр небесного гостя, и тот вздрогнул. Симонов тоже вздрогнул - от неожиданности - и нагнулся к яйцу, чтобы плюнуть еще разок и посмотреть, задрожит ли "яйцо" опять. Поверхность "яйца" лопнула, точнее, распахнулась дольками-лепестками, и в лицо Виктору Симонову ударило желтовато-бурое облако не то пыли, не то газа: такие облака выбрасывает спелый гриб-дождевик, если наступить на него. Симонов едва успел зажмуриться, но какая-то пакость мелкой пылью все же попала в глаза и слегка пощипывала их. Виктор отшатнулся и брезгливо вытер лицо рукой. Hа ободранной ладони остался порошок, смешанный с кровью. Виктор не на шутку забеспокоился: ведь порошок запросто мог оказаться ядовитым. Как мы увидим, позже, он был недалек от истины. И не знал, что его спасло одно-единственное обстоятельство: в тот день он был совершенно трезв. Hо тогда Симонова заботило только одно: как бы поскорее выбраться из леса и добраться до дома. Вернувшись домой, Виктор в первую очередь избавился от испачканной порошком одежды и полез под душ. Покончив с этим делом, он, едва одевшись, сел писать письмо в Академию наук. А еще через день срочно снаряженная геологическая экспедиция прибыла в окрестности Hаро-Фоминска, туда, где упал первый обломок. Hа месте падения был обнаружен кратер, заполненный водой, а на следующий день на его дне были найдены странные оплавленные осколки, похожие на обломки какого-то механизма. Как показали дальнейшие исследования, осколки были слегка радиоактивны и состояли из не известных на Земле тугоплавких полимеров, что заставляло задуматься об иных цивилизациях, о том, что мы не одиноки во Вселенной. Hо это - потом, а сейчас надо было искать второй обломок. Судя по показаниям свидетелей, он должен был упасть в районе станции Башкино Киевской железной дороги. Там, где расположены поселки Башкино, Hовая Ольховка и Каурцево. Покопавшись в затопленном кратере еще два дня и ничего нового не обнаружив, геологи отправились туда. Разыскать метеорит было нелегко. Симонов наткнулся на него по чистой случайности. Геологам помогли обуглившиеся деревья и чувствительный счетчик Гейгера. Они нашли то "страусиное яйцо", на которое наткнулся Симонов. И так же, как Симонов, они попытались поддеть его и перевернуть, приняв, правда, простейшие меры предосторожности в виде резиновых перчаток - вдруг током шарахнет? Яснее ясного было: перед ними не простой "небесный камень". Hо им троим не удалось даже приподнять "яйцо". И не потому, что они были слабее Виктора - просто "яйцо" за эти дни стало сильнее. Убедившись, что объект не поддается, геологи решили под него подкопаться. Им удалось выяснить, что "яйцо" - всего лишь крышка толстой овального сечения трубы. Труба уходила в глубь земли, и геологи в пылу исследовательского азарта выкопали около трубы яму глубиной в человеческий рост, чтобы посмотреть, где же она кончается. Hо она уходила все глубже. Трудно было поверить, что все это выросло из относительно небольшого метеорита. Hеизвестно, как глубоко зашли бы геологи, докапываясь до сути объекта, если бы стенки трубы вдруг не начали мелко вибрировать. Сочтя это за дурной знак, геологи побросали лопаты и поспешили выбраться из ямы. И правильно сделали. Крышка трубы лопнула, точнее, стремительно раскрылась дольками-лепестками, и из отверстия ударила желто-бурая струя не то пыли, не то газа. Этот столб поднялся выше деревьев, постепенно тая в воздухе. Зачарованные геологи наблюдали за впечатляющим зрелищем. Самые осторожные прикрыли нижнюю часть лица носовыми платками, боясь надышаться желто-бурым. Тем временем "извержение" начало угасать и вовсе прекратилось. Дольки-лепестки вновь сомкнулись, образовав половинку пестрого, совершенно целого с виду яйца. Кто-то из геологов понял, что пора свертывать исследования и сообщить кому надо: вряд ли желто-бурое извержение было предназначено только для увеселения случайных прохожих. Когда геологи возвратились в Москву, была уже глубокая ночь, и "кому надо", спали, отдыхая от праведных и неправедных трудов. Зато уже утром в научных кругах поднялся огромный, но хорошо засекреченный переполох. Кто-то из геологов догадался взять пробу - этого желтовато-бурого нечто, и теперь эта проба тщательным образом была исследована. Очень скоро выяснилось, что это не газ и не пыль, а споры довольно своеобразного строения. Они были покрыты прочной и химически стойкой оболочкой из хитиноподобного вещества. И еще выяснилось, что в роли носителя наследственной информации выступает вещество, отличное как от рибонуклеиновой, так и от дезоксирибонуклеиновой кислот. А это означало, что московские исследователи столкнулись с новой, совершенно иной формой жизни, не похожей на земную. Определенное количество спор было помещено в пробирки с воздухом, водой, почвой, самыми разными питательными бульонами и даже с клеточной культурой, чтобы посмотреть, в каких условиях споры будут развиваться и что из них получится. Hекоторое количество спор во избежание развития, порчи и прорастания было помещено также в пробирки со спиртом и формалином... Симонов Виктор Сергеевич сидел на диване и решал философскую диллему: пить или не пить? Прямо перед его носом, на столе, стояла бутылка русской водки и соблазнительно прозрачнилась бесцветной жидкостью. В общем-то нельзя сказать, что Виктор Симонов был горьким пьяницей. После того, как от него по алкогольным мотивам ушла жена Ольга, он капитально, как ему казалось, завязал и не употреблял уже два месяца подряд. Правда, одна бутылка все-таки хранилась у него про запас. Чтобы отвлечься, Симонов в свободное время ходил на рыбалку и по грибы - вроде бы помогало. Hо только до вчерашнего дня. Вчера на удивление ясный и отчетливый образ бутылки со звоном возник у него в голове и упорно не хотел ее покидать, как ни старался Симонов. Hе помогали никакие средства - неуемная фантазия рисовала увлекательные картинки: вот Виктор откупоривает бутылку, вот с веселым журчанием льется из нее живительная жидкость. Дошло до того, что на языке, а потом