«Ночь освобождения»

Он шел с закрытыми глазами, которые вовсе не нужны в непроглядной темноте, кожей ощущая многотонные геологические пласты над ним, и под ним, и вокруг. Он сбил с ног какого-то зазевавшегося кобольда и, не останавливаясь, проследовал дальше. Он мог днями ходить так, без определенной цели, и вся прелесть движения была в том, что его можно в любой момент прекратить, а можно и продолжать бесконечно. Ибо что для него время?

В сущности, впервые он почувствовал время совсем недавно, можно сказать, только что, когда...

* * *

... когда объедал монастырскую грушу. Было мне лет шесть, вот тогда-то это и стряслось. В буквальном смысле. Меня вдруг затрясло, как в лихорадке или как будто подкрался сторож, хромой чорт, и стал тащить меня за штанину. Все замерло; меня накрыла неслыханная, давящая тишина, и внезапно я понял. Что отныне надо мной не властны ни мораль, ни законы. Что я обрел абсолютную свободу, такую, какой еще никогда не выпадало на долю человека со времен Каина. Что бояться теперь нечего, со мною не случится ничего дурного, потому что моя свобода определена и предначертана. Вечно. Я почувствовал, что могу сдвинуть Землю, если захочу, и засмеялся.

Миг прошел, и последнее, что я запомнил, был легкий порыв ветра. Будто кто потрепал по голове.

Не дожидаясь, пока меня заметит сторож, рябой чорт, я спрыгнул с дерева, перелез через ограду и припустил верх по узкой улочке. Куда глаза глядят. Напролом через крапивные чащи.

Мне было не по себе.

Кому я вру? Мне было страшно. Вот и все.

Бывает так, что в полдень, среди полной тишины ты вдруг слышишь свое имя, сказанное неизвестно кем, - слово, пришедшее из ниоткуда. Но я тот день услышал не имя. Услышал Судьбу.

Я не хотел этого; я и сейчас не хочу. Слышишь, ты! Мне вполне достаточно быть тем, кем я есть. Я не хочччу большего. Не хочу! Я не знаю, как можно избежать предначертанного, я не знаю, зачем мне это нужно, но я это сделаю, потому что иначе... иначе я просто исезну.

С того дня я еще не раз слышал.. да нет, не слышал чувствовал. И не мог заставить себя поверить. Я, конечно не Фома Неверующий, но все-таки... Слишком страшно даже думать о таком.

Впервые...

* * *