«Гражданин Преисподней. Дисбат»

Первым к нему подлетел Князь и сразу ткнулся мордочкой в ухо, давая понять, что путь впереди свободен и окрест нет никакой опасности, но дабы выяснить все это, пришлось изрядно покрутиться, а за труд и риск полагается поощрение.

Князь свое дело в общем-то знал, недаром ведь приходился прямым потомком знаменитому Яшке, но по молодости иногда путал желаемое с действительным, а потому Кузьма на ощупь отыскал в темноте Ведьму, которая хотя и не лезла на первые роли в стае, однако чутьем на опасность обладала просто феноменальным.

Но та, похоже, была нынче не в духе и в руки человеку не давалась. Пришлось бесцеремонно ухватить ее за крыло, легкое и эластичное, как шелковый веер (была когда-то у матери Кузьмы такая игрушка).

От недолгого общения с Ведьмой, самкой старой и многоопытной, у него осталось ощущение неясной тревоги. Похоже, какое-то препятствие впереди все же имелось, хотя отождествлять его с реальной опасностью было бы преждевременно.

– И когда вы, твари, говорить научитесь! – с досадой произнес Кузьма.

Звук человеческого голоса вызвал у стаи оживление. За ним обычно следовало позвякивание алюминиевой поилки и бульканье водяры, которая для крылатого зверья была притягательней, чем морфий для наркомана или золото для корыстолюбца.

Водяра эта, между прочим, добывалась из такой дряни, что после ее употребления слепли глаза и отказывали почки даже у самых закаленных выпивох. Однако таким тварям, как Князь или Ведьма, все было нипочем. Они, наверное, даже синильную кислоту могли хлебать, вот только мха-костолома гнушались. А почему, спрашивается? Метростроевцы из него даже хлеб пекут. Сам Кузьма иногда жевал с голодухи молодые побеги слоевища. Не амброзия, конечно, но есть можно. Особенно если с солью.

Отпихнув вконец обнаглевшего Князя, которому его законной порции показалось мало, Кузьма пересчитал зверьков, подлетавших к поилке в соответствии со строгой иерархией, царившей внутри стаи.

Вернулись все до единого, и все вроде бы вели себя спокойно, если можно так сказать о хронических алкоголиках, трясущихся от вожделения. Кроме Ведьмы, настоящее беспокойство проявляла только совсем молодая самочка Бритва, прозванная так за исключительную остроту зубов. Она даже не убоялась слегка цапнуть Кузьму за палец.