«Морской бой»

Марина Ясинская

Морской бой

— Господин градомейстер, а, может, не надо?

В вопросе статс-деньгария Модеста Дориановича звучали отчаяние и обречённость; он уже видел, что на лице градомейстера появилось то упрямое выражение, которое роднило его с пресловутым ослом.

— Ни один город не может считать себя настоящей военной силой, не имея, кроме армии, достойного флота, — отчеканил градомейстер. Он совсем недавно вступил в должность и только что вернулся из своей первой заграничной поездки. Статс-деньгарий подозревал, что градомейстер мог привезти из чужих земель всякую заразу, но больше думал о том, что зараза ограничится либо дорогими сувенирами вроде музыкальной шкатулки или самооткрывающейся табакерки, либо деликатной проблемой, которая станет заботой лекаря по срамным болезням. А тут вон оно как вышло…

— Вы думаете воевать с соседями? — осторожно поинтересовался Модест Дорианович.

— Всякое может быть, — туманно ответил градомейстер.

— И для этого вам нужен флот? Но наш город…

Градомейстер нетерпеливо его перебил:

— Мой город, Модест, мой, — поправил он.

— Ваш, — согласился статс-деньгарий, — Конечно, ваш. Но ведь ваш славный город Иванбург не стоит на берегу моря. И даже не на берегу реки. Разве для флота не нужны водоёмы?

— У нас есть водоём, — непререкаемым тоном заявил градомейстер.

— Разве? — как можно более деликатно попытался достучаться до здравого смысла градомейстера Модест Дорианович.

— У нас есть бассейн, — пояснил Модест Дорианович.

— Бассейн, — убитым голосом повторил деньгарий.

— Именно! А теперь слушай мои распоряжения. Я хочу, чтобы соорудили верфь и начали строить корабль. Я хочу, чтобы мне нашли генерала, согласного стать адмиралом, и чтобы он занялся формированием новых подразделений. Я хочу, чтобы Иванбург уважали и боялись соседи. Я хочу, чтобы у нас появился свой флот. Всё ясно?

Статс-деньгарий молча склонил голову. Ясно, куда уж яснее? После того, как в их городе появится флот в бассейне, соседи вряд ли будут их уважать. А вот бояться — это вполне.

Слабоумных многие боятся.

* * *

— Кем-кем ты собираешься стать? — Беатрисса воинственно скрестила руки на груди, тонкие чёрные брови сошлись у переносицы, в глубине красивых глаз начали собираться молнии.

— Драфцманом, — повторил Маркус.

— Драфцман… Это вроде как боцман? — нахмурила лоб девушка, а потом просияла: — То есть всё-таки моряк?

Маркус подавил раздражение. С тех пор, как город решил обзавестись собственным флотом, Беатрисса просто бредила моряками. Самая перспективная профессия, говорила она. Казённый паёк, расквартировка, приличная зарплата, красивая форма и престижная служба. Ну, а то, что ему придётся надолго уходить в море… Беатрисса продуманным движением прикладывала руку к пышной груди и вздыхала… Что ж, она его будет ждать, такая уж у жены моряка доля.

— В бассейне в долгое плавание не уйдёшь, — не мог удержаться Маркус, но Беатрисса, захваченная картинами светлого будущего жены моряка, его не слышала.

— Не моряк, — ответил он. — Драфцман — это чертёжник-конструктор кораблей.

— Ты будешь строить корабли?

«Корабль», — хотелось поправить Маркусу. Один корабль — больше в бассейне градомейстера не поместится. Да и то смотря какой. Маркус слышал, что выписанные из заграницы специалисты, мореходы и кораблестроители, уговаривали правителя города построить шлюп или тендер или другое одномачтовое судно. Но градомейстер мыслил широко и меньше, чем на баркантину не соглашался, а в идеале мечтал построить трёхмачтовый фрегат. В этом желании его яростно поддерживал адмирал-аншеф Драгунски, сделавший стремительную карьеру от вице-подполковника пехоты до главы городского флота. Никому не хочется возглавлять флот из одного жалкого шлюпа. А вот из боевого фрегата — это совсем другое дело.

— Я не буду строить корабли, — ответил Маркус. — Я их буду проектировать и создавать чертежи.

— То есть ты будешь рисовать картинки кораблей? — уточнила Беатрисса.

Маркус собрался было объяснить ей, что значит создавать чертежи кораблей, рассказать, что ради этой затеи градомейстер выписал из заграницы таких специалистов, учиться у которых в иных обстоятельствах Маркус бы даже и не мечтал, но зато теперь у него будет такая возможность. Потом понял, что пояснение выйдет слишком длинным, и девушка всё равно его не поймёт, тяжело вздохнул и ответил только:

— Да.

— И тебе будут платить за то, чтобы ты их рисовал? — недоверчиво спросила Беатрисса.

— Да.

— Но драфцман — это не моряк, — продолжала допытываться девушка.

— Нет.

— А форма у тебя будет?

— Да.

Беатрисса прикрыла глаза, расчётливо взвешивая все за и против. То, что её жених моряком называться не будет — это плохо. Но зато у него будет форма — это хорошо. И он будет иметь какое-никакое, но отношение к флоту.

— А, может, всё-таки в моряки? Пока строится корабль, ты будешь учиться в морской академии. Ты только вслушайся, как это здорово будет звучать — «гардемарин».

— Скорее уж — гардебассейн, — пробурчал себе под нос Маркус. Какой уж тут «марин», когда морем и не пахнет.

Невеста его не услышала.

— А потом ты получишь звание унтер-лейтенанта, а потом капитан третьего ранга, второго, первого, потом капитан-командор, и, наконец, адмирал, — с придыханием закончила девушка. Встретилась с непреклонным взглядом Маркуса, вздохнула и смиренно, словно принося великую жертву, сказала: — Ну, ладно, не хочешь — так не хочешь. Так и быть, я всё равно выйду за тебя замуж.

И печально посмотрела вслед растаявшей мечте стать женой моряка. Теперь она будет женой драфцмана.

* * *

Канцлер города Запчестера побарабанил пальцами по краю стола.

— Значит, Иванбург строит боевой корабль? — уточнил он.

— Так точно, сэр. Фрегат с двенадцатью пушками.

— В бассейне у резиденции градомейстера?

— Так точно, сэр.

— Получается, Иванбург собирается воевать на воде?

— Не могу знать, сэр.

Канцлер обвёл взглядом собравшихся вокруг олдерменов. Он ожидал, что увидит на их лицах насмешливые улыбки или недоумение — а как иначе реагировать на такую нелепицу? Но олдермены были предельно серьёзны.

— Мы должны принять ответные меры! — заявил вдруг мэр, поднимаясь со своего места во главе стола.

— Ответные меры, сэр? — переспросил канцлер. — Но Иванбург при всём желании не сможет напасть на нас своим кораблём — у нас с ним нет общего водного пути. Собственно, у нас вообще нет водоёмов.

— Однако Иванбург это не остановило! — твёрдо заявил мэр под одобрительное ворчание олдерменов. — Они воспользовались бассейном.

— Но у нас и бассейна нет…

— Значит выроем!

Глаза мэра решительно сверкали, голос звенел твёрдостью и решительностью. Таким голосом напутствуют армию на победное сражение, таким голосом наводят трепет на врага. Таким голосом ведут народ в светлое будущее.

— Канцлер, олдермены, слушайте мой приказ. Нанять рабочих и вырыть бассейн. Переманить из Иванбурга лучших кораблестроителей. Заложить верфь и начать строить военный корабль. Набрать из войск внутреннего охранения рекрутов и переквалифицировать их в моряки. И чтобы через три месяца у нас уже был свой собственный флот!

* * *

Беатрисса гордо восседала на золочёной повозке, кутаясь в роскошные меха — в Запчестере дули холодные ветра. Прохожие на улице провожали её почтительными взглядами; казалось, все знали, что она — жена выписанного из заграницы драфцмана.

После памятного разговора, когда Маркус напрочь отказался стать моряком, Беатрисса ещё долго не могла его простить. Каждое утро её подруги и соседки провожали на службу мужей, одетых в красивую белую моряцкую форму, а Маркус уходил в неприметной гражданке, и пальцы у него были вечно заляпаны чернилами. Потом и вовсе настали тяжёлые времена — муж закончил рисунки корабля, началось строительство, и он остался не у дел; драфцман городу был больше не нужен.

— Вот и о чём ты думал, бестолочь? — причитала Беатрисса. — Будем теперь без работы сидеть! А пошёл бы в моряки — сейчас бы ходил каждое утро в форме в морскую академию. А как корабль построят, стал бы на нём служить. Считай, обеспеченное будущее. А теперь что?

Маркус не отвечал на её упрёки. Даже после того, как чертёж Иванбургского фрегата был закончен, он каждый день уходил на встречи с заграничными специалистами, чтобы продолжать у них учиться.

И, как выяснилось, не зря.