«Дожди Земли»

Но ноги несли его уже к Диску. Заняв кресло, Пилот отключил микрокомпьютер и перевел машину на ручное управление. "Чтобы в случае чего винить можно было только себя", - улыбнулся он невольно промелькнувшей мысли. Блеснув полированным боком на выходе из ангара, Диск стремительно ушел вверх. Пилот вел его без какой-либо программы, произвольно меняя курс и высоту, потом перевел небольшой рычаг на пульте в положение "ноль же" и вдавил клавишу форсированного хода на подлокотнике. Со стороны могло показаться, что Диск просто растворился в воздухе - настолько большим было ускорение. Человека спасал лишь блок ограничителя гравитации, который так же успешно боролся и с последствиями сильного ускорения. Вскоре пультовый контроль выдал красный сигнал. Если теперь не снять мощность с двигателя, то перегрузка нарастет лавинообразно. Впрочем, об этом еще никому не удалось рассказать. Лицо Пилота покрылось капельками пота. Он думал о трехкратном запасе прочности, с которым якобы, по легендам десантников, делались подобные диски. Пересилив себя, посмотрел на равнину, простирающуюся внизу. Пейзаж был все тот же. Что-то мешало определить границу изменений. Человек вспомнил об охраннике, который шел впереди на тридцать километров. Еще не успев подумать, одним коротким сигналом послал его домой. Раскаленная до вишневого цвета сигара охранника мелькнула на торможении и растаяла где-то за кормой. Обман удался. То ли планета подумала, что человек решил больше не испытывать ее возможностей, то ли еще что, но Пилот увидел прямо по курсу границу зеленой зоны. Даже не границу, а стремительно расходящуюся в сторону от Диска волну перестройки. Этот гигантский вал гнал перед собой стены черно-фиолетовой пыли, пронизываемые тусклыми вспышками. После возвращения охранника волна еще не успела набрать нужной скорости.

Диск догонял ее. Вот она. Машину тряхнуло, и уже по приборам человек увидел, что аппарат скользит в пустоте. Под ним простирались унылая равнина, карминовую поверхность которой изредка украшали бесформенные образования свинцовых тонов. В черном и беззвездном небе электрической дугой горело голубое солнце. Пилот оглянулся. Он хотел увидеть то, что оставил сзади. Но не успел. Стрелки приборов дрогнули и синхронно показали ноль. Двигатель не работал. Стало трудно дышать.

Закружилась голова...

Очнулся он, когда Диск стоял в ангаре. Все происшедшее с ним казалось сном, который стоило забыть.

Отодвинув фонарь кабины, Пилот спрыгнул на пол, минуя трап. Он решил ничего пока не предпринимать. Надо было изучить свою "камеру", проанализировать происшедшее, а потом уже браться за преодоление границ, как иллюзорных, так и физических. Проще - надо работать.

Он прошел к роботам, разглядел их порядковые номера и, достав из нагрудного кармана кристалл программы, вставил его в гнездо того из РАРов, чей номер был наименьшим,- еще одно суеверие поисковиков: чем старше модель - тем человечней. Робот, получивший кристалл, становился главой программы.

Оставив автоматы собирать вездеход, человек перешел в лабораторию. Чтобы занять руки и голову, решил собрать электронный микроскоп. В разгар работы в помещение ввалился робот, обслуживающий дом.

- Ужип остывает, Пилот. Пришло время сна.

Пилот выругался, назвав робота коллапсаром звездной мысли, но покорился.

Проглотив ужин, колонист решил разобрать вещи, которые, как он понял, были переброшены ИНЫМИ с корабля вместе с ним и теперь лежали аккуратной стопкой в углу комнаты. Первая же находка вызвала в нем восторг: древний Блок в исполнении великого Баде. Рядом с кристаллом на полку встала небольшая статуэтка из черного металла - стоящий на задних лапах и хулигански подмигивающий кот. Совершенно машинально, еще любуясь котом, он достал... Это был ее портрет. По старой привычке Пилот залюбовался ею, и к нему пришла щемящая тоска. По пей. По Земле. По дружескому похлопыванию по плечу при встрече со старым товарищем. Только теперь он осознал, насколько далек его мир от этого, пусть дружественного, по бесконечно чужого. Он держал портрет и гладил это недоступное еще там, па Земле, лицо... Потом поставил портрет на полку и лег не раздеваясь на кровать. Чтобы не видеть ее лица, отвернулся к степе и затих, подобрав колени к самому подбородку...

Это была единственная ночь из всех ему предстоящих, когда он не видел спов.

Утро принесло ему простое разрешение всех неразрешимых проблем. Он принял душ, хорошо позавтракал и вышел на улицу. Перед ангаром остановился и вызвал Диск. Машина выходила из помещения нерешительно, словно предчувствуя неладное. Пилот забрался в кабину и отключил все виды блокировки. После этого поднял Диск на четыре тысячи метров.

"Вот и все",- подумал он и откинул фонарь. Однако ни первая, ни четвертая попытка выпрыгнуть из Диска не получилась. Упругая сила раз за разом вдавливала его в кресло и наконец заставила прекратить тщетные попытки самоубийства.

На четырнадцатый день Пилот заканчивал оборудование экспресс-лаборатории. Дело свое он делал машинально, не спеша, и тем пе менее опережал все предполагаемые сроки. Труд превратился для него в способ убить время и тоскливые мысли. Вот и теперь он сонно копошился, протирая и без того блестевшие манипуляторы микропрепаратора, который наверняка не пригодится - нечего препарировать. Человеку попросту не хотелось идти домой - там ждала Эльф. Ждал ее портрет, от которого он бы и рад, но не в силах избавиться. Да и где логика? От портрета избавиться можно. Но избавишься ли от памяти?

Дома, заверив запись в бортжурнале и повернув портрет изображением к стене, человек попытался уснуть.

После долгого сопротивления вкрадчиво пришел сон.

Снилась все та же плавная пляска света, почти понятный меняющийся орнамент, то ли просящий о чем-то, то ли требующий... А потом приснилась она, стоящая на берегу небольшого ртутного озера. Пейзаж был зловещекарминового цвета, он видел такой же с Диска. Но Эльф удачно вписывалась в него, смотрела на озеро ласково и будто призывала Пилота поверить в доброту окружающего мира. С этим он проснулся.

Очередное утро без каких-либо перемен. Идти работать в ангар не хотелось. Да и особого смысла Пилот в этом не видел. Поэтому, позавтракав, он вновь улегся на кровать. Хотелось просто поразмышлять в обстановке, где ничто не отвлекает.

Сначала ему думалось о Земле. Он пытался угадать, какое там сейчас время суток? Чем занимается она?

Потом, преодолев ностальгическое настроение, его мысли вернулись к реальности. Он вспоминал слова ИНЫХ о Странных планетах. "Если разум, то как мы общаемся?

А общение, или пародия на него, несомненно есть. Ведь исправила же планета те огрехи в пейзаже, которые я заметил. Эту информацию она могла получить только от меня. Но каким образом? А обратная связь? Если планете действительно нужно общение - она должна передавать информацию на меня. И она ее передает. Но как?

И что это за информация? А может, она только пытается наладить со мной контакт?"

Поймав себя на том, что занимается решением всех задач сразу, Пилот оборвал рассуждения. Надо было пройти весь путь сначала.

"Итак, проверим канал "я - планета". О речевой связи не может быть и речи,- человек улыбнулся тавтологии,- следовательно, она считывает информацию другим способом. Предположим, что ей доступна дешифровка биополя. Ненаучно, но понятно - чтение мыслей".

Не потрудившись найти еще хоть одну приемлемую гипотезу, Пилот решил проверить эту. И проверить для начала самым примитивным способом. Полежав еще немного, обдумал детали.

Через четыре часа недалеко от дома стояло странное сооружение-куб из алюминиевой фольги с креслом и запасом пищи, на случай, если эксперимент затянется.

Пилот ходил вокруг сооружения с видом мальчишки, которому представился удачный случай почти безнаказанно провести взрослых. "Итак, экран готов. Что она предпримет, если я прав в своих предположениях?

...Пора".- С этими словами он вошел в куб и закрыл за собой небольшой люк. Ничего не происходило. Пилот долго стоял в полумраке, ожидая. Затекли ноги. Он сел и, почувствовав, что проголодался, достал большой бутерброд. Однако поесть ему не удалось. Стены камеры начали неожиданно нагреваться. Запахло тлелой одеждой. В тот момент, как только человек выбрался наружу, все сооружение вдруг полыхнуло магниевой вспышкой.

Обгоревший и перекрученный металл струпьями свисал со стальных трубок, служивших каркасом. Колонист затушил тлеющую штанину и провел рукой по голове: "Н-да, а прическу придется менять. Бyдет система двойного солнца. Того, что в небе и моей лысины... Очень строгая планетка. Зато я знаю прав".

Он пошел в дом, а на площадке его заменили роботы сервиса. Через пять минут уже ничто не напоминало об удачном эксперименте. Сидя за дисплеем и нажимая клавиши, Пилот слушал Блока. Потом бесцельно ходил по площадке около дома. Зашел в ангар. Вездеход стоял уже готовый взвихрить гусеницами пыль. От него веяло уверенной мощью. В кабине пахло лесом после дождя.