«Гость из Верхнего озера»

Андрей Костин

ГОСТЬ ИЗ ВЕРХНЕГО ОЗЕРА

Малыш проснулся среди ночи. Осторожно, чтобы никого не разбудить, перевернулся на другой бок. Ночь была непроглядная, густая, словно вода в Черном озере. Заворочался во сне Длиннорукий. Где-то на краю леса что-то зарычало, хрипло и злобно, звук нарастал, менялся, пока не перешел в тоскливый, протяжный вой.

Белобородый говорил, что так кричат мохнатые деревья, когда умирают. Но Белобородому не особенно можно было верить: после того, как его искусали резальщики, он стал часто заговариваться. Малыш вспомнил, каким его тогда принесли из леса и испуганно поежился. Снова заворочался и застонал Длиннорукий и Малыш подумал, что надо было бы его разбудить, а то ещё скорчит во сне, как Красавчика, и придется ему уйти тогда к шатунам.

Малыш любил Длиннорукого, и ему было бы жалко с ним расставаться. Шатуны ведь перестают людьми быть - несколько раз в лесу переночуют - и уже не люди. К ним и близко-то подойти страшно, не то что в деревню пускать. Правда, Белобородый говорил, что они прямо с самого начала шатунами народились, но Белобородый был просто не в своем уме - Малыш уже видел младенцев, и все они были как маленькие люди и ничуть на шатунов не похожи. Значит, это потом их лес в шатунов зачем-то превращает и тут уж деваться им некуда, конченное дело...

От таких мыслей Малышу стало страшно и спать вовсе расхотелось. Он решил подумать о чем-нибудь приятном, например о том, как его гладила по волосам Сероглазая во время полуденного отдыха, или о том, как он утром отправится к Зелёным холмам и, может быть, найдет дорогу к Пропавшей деревне...

- Хватай её, за волосы хватай, - закричал во сне Длиннорукий.

Малыш слез с лежанки, подполз к нему и дернул за ногу.

- Что?! Где?! - подскочил Длиннорукий. Затряс головой, чтобы проснуться окончательно, и, увидев Малыша, успокоился.

- А, это ты... Тут такая чепуха привиделась... От духоты, наверное. Давай на свежий воздух вылезем, подышим?

- Стра-ашно, - замялся Малыш.

- Чего там страшного? Мы возле самого выхода посидим - и обратно.

- Ну, если возле самого выхода, то пойдем. Длиннорукий жадно сопел и отфыркивался, словно не на свежий воздух вышел, а нырнул с разбега в речку. Он подставлял то один, то другой бок под набегавший прохладный ветерок и блаженно потягивался...

- Ты чего не спал? - спросил он Малыша.

- Мохнатое дерево завыло, вот и проснулся.

- Глупости всё это. Деревья не воют. Ты Белобородого не слушай. Резальщики - те воют. А деревья - никогда.

- Я и не слушаю, - сказал Малыш, - может, дерево выло, а может резальщики. Почем я знаю. Выл кто-то, и всё тут.

- А где выл?

- На краю леса, за Черным камнем.

- Тогда точно не дерево... И не резальщики... Там им делать нечего.

- Вот и я думаю - нечего.

Длиннорукий почесал затылок - он это всегда делал, когда задумывался - и, наконец, сказал:

- Слушай, а давай сходим туда, посмотрим, кто это мог выть?

- Не могу, я с утра к Зелёным холмам собирался, к Пропавшей деревне...

- Зря ты с уходящими дружбу водишь... Они людей едят.

- Враньё всё это, они вообще мяса не едят.

- Я и не говорю, что мясо... А вот люди у них пропадают. Красавчик к ним ходил - и пропал.

- Он к шатунам ушел.

- Может, и к шатунам... - Длиннорукий кончил чесать затылок и оживился, Малыш, а пойдем-ка сейчас и посмотрим, кто это там выл?

- Сейчас?!

- Ну да, а что тут такого? Факелы возьмем - и пойдем.

- Не-ет, я ночью туда не пойду...

- Тогда до Круглой пещеры дойдем - и обратно.

- Там женщины сегодня ночуют.

- У них всё и расспросим. Может, они что и знают?..

- Так ведь спят уже.

- И хорошо, пусть спят... Они ведь только огонь у входа зажигают, а спят крепко... и далеко друг от друга. Мы одной рот зажмем и... а она на шатунов подумает, - и глаза у Длиннорукого заблестели.

- Плохой ты, - сказал Малыш, - самый что ни на есть шатун.

- А ты сопляк. Думаешь, я не заметил, как ты вокруг Сероглазой ходишь? Вот пойду один к Круглой пещере, разбужу её и скажу, что поблизости шатуны объявились, я их охранять пришел, а ты побоялся. Может, они и накормят меня чем. Ты тогда про Сероглазую забудь - бабы трусов не любят.

- Я и не трушу вовсе.

- Значит, идем?

- Да зачем?

- Они вчера ягоды собирали. Может, и осталось чего, поедим.

- Так они нам и дадут.

- Это нам, их защитникам? Ещё как дадут.

- Какие мы защитники... Нехорошо врать.

- Заладил: Это - плохо, это - нехорошо... Откуда ты знаешь, кто выл? Может, и на самом деле шатуны. Или... лешаки, - добавил Длиннорукий шепотом.

- Они не воют. Они вообще бесшумные, - так же шепотом ответил Малыш.

- Неважно. Главное - надо же баб защищать? Или не надо?

- Надо, конечно.

- Тогда, пошли?

- Идем... Только факелы возьмем.

- Да ну их, одна возня только, а пользы мало. У меня разрыв-трава есть, так что... со мной не пропадешь. Давай, пошевеливайся, пока нас не хватились. А то кто-нибудь ещё в компанию навяжется...

... Дорога к Круглой пещере шла через Корявое болото. Малыш старался не отставать от Длиннорукого и всё время оглядывался по сторонам. А вокруг были кривые ветки, торчащие из воды как узловатые старческие руки. Казалось, что они шевелятся в темноте и тянутся к нему, Малышу. Длиннорукий по началу что-то мурлыкавший себе под нос, притих, и, наверное, тоже боялся. Чтобы не струсить окончательно Малыш стал думать о том, как они придут в Круглую пещеру, разбудят Сероглазую, и она будет им восхищаться. Ведь не каждый отважится выйти ночью из жилища.

- Давай поговорим о чем-нибудь, - предложил Длиннорукий, - лешаки и резальщики голоса боятся, и к нам не сунутся.

- Давай, - согласился Малыш.

- Малыш, скажи, это правда, что ты в пропавшей деревне родился, а они тебя выгнали?

- Не знаю. Я совсем маленький был, когда меня в лесу Белобородый нашел.

- Может, ты и в самом деле из лешаков, как болтают?.. -Длиннорукий боязливо посмотрел на Малыша.

- Нет, у лешаков детей не бывает.

- Это почему же?

- Мне уходящие рассказывали...

- Зря ты с ними дружбу водишь.

- Зря, зря... чего пристал? Не хочешь, не буду тебе про лешаков рассказывать.

- Ну и не надо. И так страшно.

- Ты что, Длиннорукий, тоже бояться умеешь? А говорят, ты самый смелый в деревне. Почти как шатун.

- Конечно, умею. Я только вида не показываю. Так что давай, рассказывай про лешаков.

- Понимаешь, они не люди...

- Ну, это я и без тебя знаю.

- Не переживай. Не только что не люди, но и не живые вовсе.

- Это что ж, как камни?

- Да нет, камни по сравнению с ними очень живые. Они - как тени, только тени, которые двигаются сами по себе. И если вокруг нас идет все нормально то их не увидишь. А там, где что-то не так - они и появляются.

- Как это?

- Ну, например, мы сейчас тихо идем, нас не особенно заметишь. А вот если мы вдруг в болото попадем, что будет?

- Утонем.

- Нет, мы барахтаться начнем, на помощь звать.

- А тут что барахтайся, что зови - всё равно утонешь.

- Да ну, тебе ничего объяснить нельзя. Длиннорукий обиженно засопел и некоторое время шел молча. Потом, видно, любопытство взяло верх, и он спросил:

- Ты сам лешаков этих видел?

- Видел. В Пропавшей деревне.

- А там что, часто в болото попадают?

- При чем здесь болото? Просто лешаков сами уходящие создали, чтобы когда они совсем исчезнут, было кому за всеми нами присмотреть.

- Я вот одного не понимаю, - Длиннорукий принялся чесать затылок, - чего это уходящие в наши дела вмешиваются? Чего им от нас надо?

- Ничего им не надо. Просто...

- Подожди, Малыш, - вдруг сказал Длиннорукий, неожиданно останавливаясь, а не кажется тебе, что возле того дерева кто-то стоит?

Малыш поглядел в ту сторону, куда указывал Длиннорукий и обомлел от ужаса - совсем недалеко от них, обхватив руками ствол Лысого дерева, стояла неуклюжая фигура, с толстыми, противно бесформенными руками и ногами, высокая - на целых три головы выше Малыша.