«Ошибка создателя»

ДАВИД КОНСТАНТИНОВСКИЙ

ОШИБКА СОЗДАТЕЛЯ

ОТ АВТОРА

Представьте себе, что автор пишет главу, читает ее друзьям, и выслушивает их догадки о том, как будет развиваться действие; затем автор снова садится за стол и следующую главу детектива пишет "наоборот": герои ведут себя совершенно иначе, нежели предполагают друзья; автор читает им и эту главу, и так далее... Результаты работы - перед вами. Откуда детали?

Я не знаком с международными шпионами, нет у меня связей и со "специалистами" по ювелирным магазинам.

Вот я и решил перенести действие в будущее, да еще и на Луну.

Вступая в этот фантастический мир, я обнаружил, что он уже описан, и мне, пришельцу, следует принять его как реальность. Так я и сделал. И не был удивлен, когда герой обратился к Свифту: его тень присутствует там...

Осталось дать повести название. И тут дело остановилось; даже друзья не могли ничего придумать; мне уже пришло в голову: "Эта повесть - ошибка ее создателя..." Что ж! Пусть будет так.

- Ну, а на Земле разве ничего интересного не

происходило?

Она взглянула на меня, слегка нахмурившись:

- Нет, ведь роботы на Земле не применяются.

А. Азимов.

Использование роботов для домашних работ - 1988 г.

Прогноз "Рэнд корпорейшн".

Конгрессмены-законодатели пытались угнаться за этим бурным развитием событий и обуздать его в правовом отношении. Сенатор Гроггнер лишил разумные устройства права приобретать недвижимость; конгрессмен Каропка - авторских прав в области изящных искусств, что вновь вызвало волну злоупотреблений, ибо стиральные машины с творческими наклонностями принялись подкупать за небольшую сумму менее одаренных, чем они, литераторов, чтобы издавать под их именем эссе, повести, драмы и т. п.

С, Лем.

1. Рассказывает Фревиль

Есть ли у вас воспоминания, от которых вы не можете освободиться?

Это возникает независимо от моей воли... Застигает врасплох.

И я ничего не могу с этим поделать.

Всегда - одно и то же.

Что это, боязнь повторения? Неуверенность перед твердыми лицами? Страх за друзей?

Всегда - одно. Тот час, когда Юрков проник за аварийную бетонную стену, бесшумно пробрался к последнему контейнеру, отвинтил, сбивая пальцы, фигурные болты, снял крышку и привел в действие приборы.

- Не шуми, - сказал Юрков.

Первый разговор:

- Давно тебя изготовили?

- В конце квартала.

- Фревиля видел?

- Нет, не видел.

Через десять минут - второй разговор:

- Давно тебя изготовили? - снова спрашивал Юрков.

- Кого? Меня?

- Конечно, тебя.

- Меня?

- Ну, хорошо. Ты видел Фревиля?

- Кто, я?

- Тебя спрашивают: ты видел Фревиля?

- Кого, Фревиля?

- Да, Фревиля.

- Кто? Я?

Убедился, что в отсеке все четверо... Включил на полную мощность дезассамблятор; осторожно, чтоб не обнаружили: пощады не жди. И - втолкнул дезассамблятор в отсек. Они не успели отреагировать, поле было на максимуме, и трое повалились; грохот полутора тонн металла, обрушившихся на бетон.

Но четвертый успел. Он пронесся мимо Юркова в туннель Юрков оказался в ловушке. Едва Юрков двигался вперед, - робот делал шаг ему навстречу.

Юрков вернулся в бетонный тупик. Никто не знал, где он. И я, отделенный от Юркова в пространстве, ничего не мог сделать для него в ту минуту...

Дезассамблятор еще работал. Юрков вышел в туннель, приблизился к роботу, затем повернул и бросился бежать. Робот разгадал его - и не двинулся с места.

Еще одна попытка. Бесполезно...

Юркову оставалось ждать, когда робот возьмется за него.

Повторяю, никто не знал, где он, и я, отделенный от Юркова в пространстве, ничего не мог сделать для него в ту минуту.

Углубление в туннеле, холодные стены...

Ожидание. Тишина... Но вот возникает звук. Постукивание.

Робот стучит ногой. Как человек. Нервы.

И, наконец, тот миг, когда Юрков, вжимаясь в бетон, вслушивается в нарастающий стальной топот, в приближающиеся звуки тупого, жестокого, неотвратимого бега...

Телеграмму вручили мне вскоре после завтрака.

Нетрудно вообразить, как я был огорчен и разочарован.

Разумеется, телеграмма (Арман послал ее по коммерческому каналу) не могла содержать сколько-нибудь развитого текста, и, думаю, даже самый изощренный детектив не извлек бы из нее информацию о том, почему уходит этот вундеркинд Берто,- как вы, конечно, знаете, спустя три года он уже сделался нобелевским лауреатом; мне стоило большого труда соблазнить его работой у нас, и вот - он увольняется, не проработав и шести месяцев!

Проблемы кадров никогда не оставляли нас: каждому ясно, привлечение хороших специалистов в столь молодую исследовательскую лабораторию, как наша, не может быть легкой задачей; я уж не упоминаю о том, что Луна до сих пор не вышла из затянувшегося провинциального состояния, репутация дальней окраины весьма прочно тяготеет над ней, и мало кого мне удается заманить сюда, хотя теперь, спору нет, по обе ее стороны есть мелкие и большие поселения (рудники, фермы и, разумеется, научные лаборатории) под разными флагами - одни принадлежат отдельным странам, другие - международным организациям. Берто был уже не первым сотрудником, которого я приглашал к себе за последнее время, - все они проработали у меня не более полугода! Согласитесь, тут было от чего расстроиться.

Я отыскал в карманах коробочку, которую дал мне доктор в дорогу, выбрал соответствующую таблетку и запил ее минеральной водой.

Что касается Армана, то он вполне устраивал меня в качестве помощника администратора. Но как исследователь он имел слишком малый интеллектуальный потенциал. Я привязался к Арману, искренне желал ему добра, помогал ему, чем только мог, но нельзя было не видеть, что он уже достиг своего научного потолка. Я бы с радостью доверил этому старательному и всегда приветливому парню все дела по руководству лабораторией; однако это стало бы для лаборатории катастрофой.

Я нуждался в ином человеке. И я искал его! Но меня преследовали неудачи. Едва лишь я успевал договориться с талантливым специалистом и перевезти его под голубой колпак нашего Отдела, - он, не глядя мне в глаза, приносил заявление об уходе. И никаких сколько-нибудь внятных объяснений! Никакой мотивировки!

Объяснений Высокое Начальство, руководившее Отделом, требовало от меня. Но что я мог сказать?

Берто был моей последней надеждой... Как он восхищался картиной неба над нашим гигантским куполом!

Определенно тонкая натура. Ну, вот и он уходит...

У меня разболелась голова. Я снова достал коробочку, отыскал еще таблетку - на этот раз от головной боли - и запил ее соком, доктор рекомендовал мне натуральные соки.

Но какой смысл сидеть и без конца вглядываться в телеграмму?

Нужно действовать. Мне оставалось только одно - последовать совету Армана, совету, который содержался в телеграмме: вылететь домой с первой же ракетой, чтобы уговорить Берто забрать свое заявление.

Я пошел к Юркову.

Утро еще только начиналось - и сплошные отрицательные эмоции!

Ведь я, собственно, прилетел из-за Юркова. На радостях, что мне удалось заполучить к себе на работу этого самого Берто, я воспользовался первым же предлогом ради возможности повидать Юркова. Мы жили с ним в одной каюте (он спал на верхней кровати, я - на нижней), когда двадцатилетними юнцами работали в студенческом интернациональном строительном отряде на обратной стороне (Море Москвы, Залив Астронавтов).

Можете себе представить, как много значила для меня эта встреча.

Юрков у себя на Станции применял наши машины.

Роботы - единственное промышленное изделие моей лаборатории.

Я придерживаюсь традиционной точки зрения: исследовательская лаборатория - это одно, а предприятие - совсем другое. Однако на деле мне, конечно, приходится следовать честолюбивым замыслам Высокого Начальства. И вот - мало того, что мы делаем этих роботов; мы наладили изготовление новой, усовершенствованной модели, предназначенной, в частности, для проведения некоторых статистических расчетов.