«Тигрица»

Дэвид А.КЕЛЛЕР

ТИГРИЦА

Человек приложил немало усилий, чтобы продать мне дом. Ясное дело, дом должен был мне понравиться. Человек то и дело обращал мое внимание на панораму.

Вид и в самом деле был великолепный. Вилла, расположенная на вершине горы, смотрела фасадом на долину, очень зеленую, заросшую виноградниками, усеянную такими белыми домиками, что слепило глаза.

В самом широком месте долина не превышала пяти километров. Хороший стрелок, вооруженный ружьем с оптическим прицелом, мог бы держать на мушке любую ферму.

Они гнездились, как белые жемчужины в море зеленых виноградников.

- Восхитительный вид, сеньор, - повторял агент. - Эта панорама в любой сезон стоит вдвое дороже того, что я прошу за виллу.

- Но я могу посмотреть на все это и не покупая виллы, - возразил я.

- Только в том случае, если вы случайно ступите на чужую землю.

- Дом очень старый, в нем нет даже водопровода.

- Ошибаетесь! - вскричал он с широкой улыбкой, показывая мне золотые зубы. - Слышите?

Послышался хрустальный звон. Я повернул голову и увидел мраморного купидона, несколько неожиданным образом льющего воду в бассейн. Я улыбнулся и заметил:

- Один такой фонтан есть в Брюсселе, другой в Мадриде. Этот фонтан красив, но я имел в виду водопровод в современной ванной.

- А зачем вам мыться? Можно просто сидеть и любоваться пейзажем.

Он мне так надоел, что я в конце концов выписал чек, получил акт о продаже и стал хозяином горы, увенчанной каменным домом, похоже, наполовину разрушенным.

Но агент не знал, а я не сказал ему, что для меня представлял ценность только фонтан. Дело в том, что я приехал в Италию только для того, чтобы купить этот фонтан, если удастся, и увезти его в Штаты. Я ничего не знал об этой любопытной мраморной скульптуре. О фонтане мне написал Джордж Сейнбрук. Всего одно письмо, а затем уехал неизвестно куда. Таков уж был Джордж - вечно в движении. Теперь фонтан мой, и я уже прикидывал, где я помещу его в своем жилище в Нью-Йорке. Во всяком случае, не в розарии.

Я сидел на мраморной скамье и созерцал долину. Агент по продаже недвижимости был прав - пейзаж был изящен, уникален. Окружающие горы были как раз нужной высоты, чтобы бросать тень на ту или иную часть долины в любое время суток, кроме полудня. Никаких признаков жизни там, внизу, видно не было, но я был уверен, что виноградники полны фермеров. В небе парил орел, инстинктивно используя воздушные течения.

Я потянулся, взглянул на свою машину и вошел в дом.

В кухне сидели двое крестьян - старик и старуха. При моем появлении они встали.

- Кто вы такие? - спросил я по-английски.

Они улыбнулись и завертели руками. Я повторил свой вопрос по-итальянски.

- Мы слуги, - ответил старик.

- Чьи?

- Любого хозяина.

- Вы давно здесь?

- Всегда. Это наш дом.

Я улыбнулся.

- Хозяева уходят, а вы остаетесь?

- Вроде так.

- И много у вас было хозяев?

- Увы, да! Они приходят и уходят. Все молодые господа, вроде вас, но они не остаются. Они покупают дом, любуются пейзажем, едят с нами несколько дней, а потом уходят.

- И вилла снова идет в продажу?

Старик пожал плечами.

- Откуда мне знать? Мы только слуги.

- В таком случае приготовьте мне обед и подайте его в беседку, откуда я смогу восхищаться видом.

Женщина послушно двинулась. Мужчина подошел ко мне.

- Не отнести ли ваш багаж в спальню?

- Да. Я тоже поднимусь с вами, чтобы разобрать его.

Он отвел меня в спальню - комнату на втором этаже. Там была кровать и очень старинный комод. Пол был исключительно чистым, стены недавно побелены. Их идеальная белизна наводила на мысль о всевозможных методах ее нарушить - нарисовать картину, написать поэму или расписаться каракулями, которые приводят в отчаяние моих родных и друзей.

- Все предыдущие хозяева спали здесь? - спросил я небрежно.

- Да.

- Был ли среди них некий Джордж Сейнбрук?

- Кажется, был. Но все они приходили и уходили, а я стар, память у меня уже не та.

- Они когда-нибудь писали на стенах?

- Все писали! Кто им запретит? Пока они здесь жили, вилла принадлежала им, не так ли? Но мы всегда перебеливаем стены для следующего хозяина.

- Вы всегда уверены, что появится новый хозяин?

- Конечно. Должен же кто-то платить нам жалованье?

- Что они писали на стенах? - спросил я, вкладывая золотую монету в жадную ладонь старика.

Он посмотрел на меня внимательными старческими глазами.

- Каждый писал и рисовал, что хотел. Они были хозяевами и могли делать все, что им вздумается.

- Но все-таки, какие слова?

- Я не понимаю по-английски и не умею читать.

Похоже, старик не хотел говорить. Эта ситуация не на шутку заинтересовала меня. Те же слуги, та же вилла, а владельцы все время новые. Они покупают виллу, пишут на стенах и уходят, а мой друг, агент, снова продает дом. Весьма подозрительное дело!

Очутившись внизу, снаружи, перед отличной итальянской едой и великолепной панорамой, я посмеялся над своими подозрениями. Я ел спагетти, оливки и черный хлеб, запивая вином. Тишина давила. Небо стало медного цвета и предвещало дождь. Пришел старик и показал место, где можно поставить машину, - пристройку у стены дома, открытую с одной стороны, но под крышей. Каменный пол почернел от грязи или от масла.

- Видимо, здесь было много машин? - предположил я.

- Все хозяева имели машины.

Вернувшись на террасу, я ждал, когда начнется гроза. Наконец серая стена воды хлынула на долину и вскоре загнала меня в дом.

Женщина принесла свечи. Я взял один подсвечник, объяснив:

- Я хочу осмотреть дом.

Она не возражала. Я начал с нижнего этажа. Одна комната явно предназначалась для слуг. Затем шла кухня и еще две комнаты, когда-то, по всей вероятности, бывшие столовой и гостиной. В них почти не было мебели, стены посерели от сырости. Одна каменная лестница вела в спальню, другая вниз, в погреб. Я выбрал последнюю.

Ступени, видимо, были выбиты прямо в скале, как и сам погреб. Все выглядело очень древним. У меня возникло впечатление, что этот погреб был гробницей, над которой впоследствии построили дом. Но, когда я спустился вниз, там ничего не напоминало гробницу: я увидел несколько винных бочонков, разное барахло, мотки веревок и проволоки по углам, в основном же помещение было пустым и пыльным.

- Занятное место, - пробормотал я.

Не знаю, чем именно оно показалось мне странным, разве что его пропорции не соответствовали вилле наверху. Я ждал чего-то более обширного, более мрачного. Я обошел его по кругу, осмотрел стены и сделал открытие.

Три стены погреба были вырублены в скале, а четвертая была кирпичной, и в центре ее была дверь. Зачем тут дверь? Ясное дело, она вела в другую часть погреба. Раз есть дверь, значит, за ней что-то скрывается. А дверь-то какая! Железные петли могли бы выдержать удары тарана. Была и замочная скважина, но я в жизни не видел ключа, который бы соответствовал размерам отверстия.

Естественно, я захотел открыть эту дверь. Это мое право, как хозяина виллы. Я поднялся наверх, но старуха, казалось, не понимала меня и посоветовала обратиться к ее мужу. Тот, в свою очередь, также демонстрировал полное непонимание моих слов. Тогда я привел его к двери и показал на замочную скважину, энергично объясняя ему по-английски, по-итальянски и жестами, что мне нужен ключ от этой двери. В конце концов он вроде понял, но покачал головой. У него никогда не было этого ключа. Это очень старая дверь. Его родители может и были в курсе, но их уже нет в живых. Я потрогал железные петли. Старик, конечно, врет. Кто поверит, что он, прожив здесь всю свою жизнь, никогда не видел, чтобы эта дверь открывалась?

- Значит, ключа у вас нет? - допытывался я.

- Нет.

- А где же он?

- У особы, которой принадлежит этот дом.

- Но ведь хозяин - я!

- Да, хозяин - вы, но я говорю об особе, которая владеет домом всегда.

- Так что же, прежние владельцы в действительности не покупали дом?

- Нет, покупали. Но они приходили и уходили.

- И тогда настоящий хозяин дома снова продавал его?

- Да.

- Очень странно. А кто этот владелец?

- Донна Марчези.

- Я, кажется, встречал ее в Сороне.