«Революция Щелкунчиков»

Джанет Каган

Революция Щелкунчиков (The Nutcracker Coup)

Перевел с английского Александр Мирер.

Премия "Хьюго" 1993 в номинации "Короткая повесть"!

Аннотация

Премия "Хьюго" 1993 в номинации "Короткая повесть". История "бархатной" революции на планете томметов. А началось все с сюиты из "Щелкунчика" Чайковского... Оригинальный мир, все так, хмм... лирично, что временами даже - скучно. "Бархатно" и "хьюго-носно" :).

Tolin, Лавка Миров. http://lavka.lib.ru

"- Видите, Мэри? Халемтат подписал это и прокусил.

- Как вы заставили его согласиться?

- Мы смеялись над ним и щелкали орехи своими щелкунчиками перед дворцом три дня и три ночи подряд.

Чорниэн добавил:

- Сказал, что подпишет все, что угодно, только бы мы ушли и дали ему поспать. - Он поднял огромный пакет, который принес с собой. - Посмотрите, это чищеные орехи!"

Мэри Тедескова для бодрости включила сюиту из "Щелкунчика" на полную громкость и - поскольку резала по дереву - время от времени дирижировала ножом. Тут кто-то из местных просунул морду в ее кабинет. Она убавила звук до еле слышного шепота и отворила дверь. Конечно, это был Тейтеп. Проведя почти год на Празднестве (таков буквальный перевод названия этой планеты), она все еще затруднялась различать празов по их внешности, и три белые иглы на "воротнике" Тейтепа сделали его первой настоящей личностью для Мэри.

- Доброе утро, Тейтеп. Могу я что-нибудь для вас сделать?

- Поделиться? - спросил Тейтеп.

- Конечно. Может быть, убавить звук?

Мэри знала, что сюита из "Щелкунчика" так же чужда аборигену, как треск и скрежет здешней музыки - землянину. Она попривыкла к отдельным элементам их искусства, но было неизвестно, испытывает ли Тейтеп то же самое в отношении Чайковского.

- Пожалуйста, оставьте включенным, - попросил он. - Всю неделю вы проигрываете одно и то же - я прав? А сейчас помахивали ножом в такт. Вы поделитесь причиной?

Она поняла, что действительно включала запись каждый день.

- Попробую объяснить. Это немного глупо и не должно считаться характерным для всех людей. Только для Мэри.

- Понял. - Он поднялся на табурет с откидной подножкой* [*Малораспространенный вид американской мебели ], который Мэри кое-как соорудила в свой первый месяц на Празднестве, удобно уселся по-собачьи и приготовился слушать. В покое странные иглы, покрывавшие его шею и хвост, выглядели как украшения. По меркам аборигенов Тейтеп был красивым мужчиной.

Поскольку празы - четвероногие, от человеческих стульев для них мало проку. Табурет был удобней: Тейтеп мог лежать на его широкой верхней платформе и мог сидеть на подножке; в обоих случаях его глаза оказывались на уровне глаз Мэри. В посольстве это новшество так понравилось, что местным ремесленникам немедля заказали по нескольку табуретов для каждого помещения.

Тем временем Мэри продолжала "лекцию".

- Вы замечали, Тейтеп, что чем дальше от дома, тем дороже воспоминания о нем?

- Да. - Он достал из сумки кусочек сладкого дерева и, казалось, принялся его изучать. - А я и не думал, как важны для вас традиции!

Вы действительно очень далеко от дома. Примерно тридцать световых лет, разве не так? - Он вгрызся в дерево, срезав тонкую витую стружку углом переднего зуба, острого, как бритва. Проглотил стружку и распорядился: Пожалуйста, продолжайте.

Его властность всегда гипнотизировала Мэри. Она повиновалась:

- В традициях моей семьи, моего народа отмечать церковный праздник, называемый Рождеством.

Абориген проглотил еще одну стружку и повторил:

- Рождество.

- Для некоторых людей Рождество - религиозный праздник, и только. Для моей семьи это... поворот времен года. Только мы с Эсперанцей не можем договориться по поводу даты - ее домашний календарь отличается от моего; однако мы согласились, что раз в год надо отмечать Рождество. Затем, поскольку это праздник солнцестояния я спросила Мухмета, какой на вашей планете самый короткий день в году. Он сказал, что тамемб-нап-охд. Так что я решила отмечать канун Рождества в тамемб-нап-охд, а Рождество - в темемб-нап-чорр.

- Значит, Рождество - это возрождение? Пробуждение?

- Да, примерно так. Обновление.

- У нас Пробуждение как раз в темемб-нап-чорр. Мэри кивнула ему и добавила:

- Как у многих народов. В общем, я заявила, что хочу праздновать, и многие из посольства со мной согласились. Теперь мы пытаемся найти то, что символизирует Рождество. А музыка, которую вы слышите, ассоциируется с Рождеством. Я ее включаю потому... потому что она дает мне чувство скорого Пробуждения.

Тейтеп теперь перешел к тонкой отделке, и Мэри увидела, что кусочек дерева превратился в пару томметов, исполняющих свадебный танец - персонал посольства прозвал томметов "псевдокроликами" за бурный темперамент. Тейтеп с удовольствием потрещал иглами, передал скульптуру Мэри и принялся разглядывать, как она вертит вещичку так и эдак, восхищаясь искусной работой.

- Вы не уловили юмора, - сказал он наконец.

- Боюсь, что нет, Тейтеп. Можете поделиться этим?

- Посмотрите внимательно на их зубы.

Мэри посмотрела и до нее дошел смысл шутки. Этих томметов наделили явно чужими зубами. Такими, какими работал сам Тейтеп. Несомненно, поговорка "ерзать, как томметы" была излюбленной шуткой на Празднестве.

- Это подарок для Хейпет и Ачинто. У них шестеро детей! Появление четверых близнецов считалось обычным делом, но рождений было мало и случались они редко. Пара, дважды в жизни имевшая потомство, признавалась необыкновенно удачливой.

- Поздравьте их от меня, если сочтете уместным, - сказала Мэри. - Будет ли правильно, если посольство пошлет им подарок?

- Весьма желательно. Хейпет и Ачинто будут нуждаться в помощи, чтобы прокормить эту ораву.

- Не поможете ли мне советом? Одни вещи дают детям возможность расти здоровыми и сильными, а другие еще и доставляют им удовольствие.

- Буду рад. Мы отправимся на рынок или в лес?

- Давайте пойдем и нарубим деревяшек сами, Тейтеп. Я слишком долго сидела за столом. Не мешает размяться.

Мэри встала, абориген спрятал готовую работу в сумку, соскочил с табурета и спросил:

- А вы расскажете мне о Рождестве, пока мы работаем? Вы сумеете говорить и рубить одновременно?

Женщина ухмыльнулась.

- Идет! А вы поможете мне выбрать дерево, которое выполнит роль рождественского.

* * *

Они неторопливо прошлись по узким мощеным улочкам. Мэри поведала Тейтепу о рождественских обычаях, и ее ожидания очень скоро оправдались. Тейтеп предложил зайти к Киллим, стеклодуву, и сделать заказ на шарики-украшения для рождественского дерева. Киллим удивилась: она никогда не сталкивалась со стеклянными украшениями.

- Она говорит, - пояснил Тейтеп, когда Мэри не поняла нескольких слов из ее ответа, - что приготовит образцы, и вы зайдете на демеб-оп-чорр, чтобы выбрать наиболее подходящие.

Мэри кивнула. Тут она услышала за своей спиной писк. Землянка обернулась. Халемтат приказал остричь еще одного из своих подданных - Мэри ясно разглядела это, прежде чем абориген успел отскочить от двери и скрыться из виду.

- О Боже, - воскликнула она. - Еще один!

За год пребывания на планете Празднество Мэри успела насчитать не меньше пятидесяти остриженных. Сейчас сомнений не оставалось: она видела кого-то нового - тупые концы игл были блестящие, свежие.

- Кто на этот раз, Тейтеп?

Он наклонил голову от стыда и проговорил:

- Чорниэн.

На этот раз Мэри не смогла сдержаться.

- За что? - спросила она и услышала в своем голосе непрофессиональную воинственность.

- За слова, которые я не осмелюсь повторить даже на вашем языке, ответил Тейтеп.

Мэри глубоко вздохнула.

- Простите мою бестактность. - Надлежало не показывать своего интереса, щадя стыдливость Чорниэна. - Помолчав, она громко, уже не беспокоясь о профессиональной этике, произнесла: - Стыдно должно быть Халемтату, а не Чорниэну!

Глаза Тейтепа расширились, и Мэри поняла, что зашла чересчур далеко. Она вежливо поблагодарила стеклодува на местном языке и обещала прийти на демеб-оп-чорр, чтобы посмотреть на образчики. Едва они вышли, за их спинами послышался дробный топот: Чорниэн вбежал в лавку так быстро и незаметно, как мог. Мэри сжала губы и, не оглядываясь, двинулась за своим провожатым.

Наконец они добрались до общественного леса. Стараясь говорить ровным тоном, Мэри спросила Тейтепа о незнакомом дереве.