«Стихотворения 1999-2000 года»

А только хриплый окрик "Попался!"

42

Небо нагоняет тоску. Солнце

Уже не имеет влиянья на социум,

Слишком скупо отмерив сутки.

Человеческие поступки

Все менее поддаются логике:

Вместо того, чтобы спать в берлоге,

Индивид продолжает обычный образ

Существования. Но область

Интересов его заужена:

Что купить и скушать за ужином;

Не расшнуровывая ботинок

Упасть, забыв завести будильник.

43

Жизнь не стоит того, чтобы быть вечной.

В этом смысле больше выиграли вещи.

Но не надо завидовать им: ведь тело

Та же вещь, пылящаяся без дела.

Проведи рукой, например, по сиденью

Стула. Представь, каково растению

Стать доской, твоему седалищу

Послужившей опорой давеча.

Время - способ познать пространство.

Не освоить, но постараться

Распластаться, как хищник в зарослях,

Живущий для страсти, а не для старости.

44

Вечер мерцает латунным льдом

На асфальте. Лоснящаяся обувь

Его шлифует. Луна в ладонь

Не помещается - только в обе.

Город доведен до абсурда

Каждым штрихом мысли по камню.

Жизнь, начинающаяся отсюда,

Не закончится до тех пор, пока не

Стихнет всякий голос, и в тишине

И только в ней - сможет прокрасться

Звук неподвижных вещей. Даже не

Неподвижных, а ставших самим пространством.

45

Осенний день. Береза, скрипя,

Сбрасывает выцветший сарафан,

Вернее - лохмотья. Зима, придя

Вскоре, даст всем сестрам по рукам.

Но пока не закрутила метель,

Свои курлы из-под плотных туч

Птицы, спешащие улететь,

Роняют остающимся тут.

А вороны, нагуливая бока,

Роются в поисках жиров и белка

По помойкам; черным глазом следят

За прохожими, но те не взлетят.

46

Эпоха меня создала из серой

Массы своей и раскрасила зеброй,

Как переход пешеходный. Встала

Сама над душой светофором. Стала

Смыслом существованья. Тотемом.

Завладела душой и телом,

В них воплощая свое уродство.

Стать собою не так-то просто.

Когда-нибудь все это покажется вздором.

Ляжет учебниками истории

В пухлые ранцы. Шпаргалками с датами

Революций или цитатами.

47

[1]

Рано утром первым встает трамвай.

Ожидая его бесполезно злиться.

Под ботинком глухо хрустит трава

И белеют от инея призраки листьев.

Декабрь лишен запахов. Ночь темна,

Как и прочие времена суток,

Кроме полудня. Чтоб немного тепла

Извлечь, люди в броуновской сутолоке

Штурмуют транспорт. Пар изо рта,

Оседая на дребезжащих стеклах, строит

Неживые заросли. Камня и льда

Хватит на небольшой астероид.

48

[2]

Холод и хаос постепенно верх

Берут. Так заканчивается век

В северном городе, где декабрь

Насчитывает пару лишних декад,

А по улицам может пройти лишь танк.

Зимняя спячка туземцев там

Не заканчивается весной.

Север не под Полярной звездой

Север под ногами у северян.

Там тени тянутся к фонарям

И трамвай уходит в последний рейс,

Колотя колесом о железный рельс.

49

Мебель, живущая в ваших комнатах,

Занимая столько свободного места,

Воплощает то, чего вы не помните.

Тут кончается жизнь предмета

И начинаются фантазии,

Воспоминания, et cetera...

В них непременно присутствие Азии

И понимание, что с этого

Места не сойти, как будто

Божба сбылась, тогда как для глаза

Невидимая черта от Кабула

Переползла через кряж Кавказа.

50

Фонари отцветают. Размытые тени

Строений обретают углы и грани.

Праздник, пожравший последние деньги,

Не повторится по крайней

Мере в течение века. Брезжит

Свет на снег, брошенный неопрятной

Скомканной простынью. Слышен скрежет

Ртути, ведущей обратный

Отсчет. С вершины конца столетия

Все его ущелья и пропасти

Выглядят плоскими, как столешница

С белым пятном школьной прописи.

1 янв. 2001