Метко пущенный топор раскроил в щепки ни в чем не повинную мандолину и вонзился ему в живот. Волчий оскал, окрашенный кровавой слюной, заставил людей на мгновение отпрянуть, однако у кого-то тут же сыскались вилы с прочными деревянными зубьями, у другого обнаружился острый и тяжелый разделочный нож - и полагаясь на силу оружия, они вновь ринулись на оборотня-трубадура...
Оборотни помирают не только от серебра, с тех пор свято убеждены крестьяне в Эстремадуре, леонской земле на границе с Лигурией. Им не было дел до странной схожести старой, почти уничтоженной расы г'нолла с истинными оборотнями. Им не было дел даже до того, что во время оно считалось: убивший оборотня сам вскоре становится оборотнем, - это не более чем языческое суеверие, твердо говорил деревенский священник, отец Родригес. Не было причин не доверять ему, не раз уже доказавшему и монастырскую ученость, и просто соседскую добросердечность. Фургончик со всем нехитрым скарбом спалили на месте, в костер бросили и искромсанные останки. Оставшуюся после этого золу окропили святой водой и закопали у перекрестка, на всякий случай вколотив в "нечистое место" новенький осиновый крест (разумеется, с заостренным нижним концом). Следующим утром на перекладине креста объявилась краткая надпись. Не на леонском или лигурийском диалекте - на подлинной, литературной латыни Вергилия и Овидия; однако, оценить сие мог разве что отец Родригес, поскольку в селении больше никто не сумел бы прочесть и собственного имени. Никто, за исключением написавшего знаменитыми словами знаменитого имперского историка Такита: "Honesta mors turpi vita potior" - то есть "Честная смерть лучше позорной жизни". И нацарапавшего вместо подписи - четырехпалую ладонь, которая хмуро взирала на мир безвеким глазом, открывшимся на пересечении линий судьбы и ума.
Комментарии к книге «Искусство - вечно (фрагмент)», Кайл Иторр
Всего 0 комментариев