«Вестник далекой катастрофы»

Михаил Гребенюк

Вестник далекой катастрофы

Фантастический роман

Экспедиция Организации Объединенных наций

Земля удалялась медленно, словно не хотела расставаться с людьми.

Космос по-настоящему вступил в свои права только тогда, когда она стала

меньше Луны.

Космонавты сидели в полужестких креслах, не отрывали глаз от черной

бездны, простиравшейся вокруг, вновь и вновь удивлялись безграничному

простору, пронизанному мириадами ярких песчинок.

Особенно величественным был Млечный Путь. Он лился беспрерывной

разноцветной лентой от кормы корабля.

Из всех космонавтов, пожалуй, только Эдвард Хэгстром оставался

равнодушным к открывающемуся величию Космоса. Он никак не мог

расстаться с оставшимися на родной планете. Ради них, ради их жизни,

ради жизни на Земле летели сейчас космонавты через холодные просторы к

Иверу. Они должны сделать все, чтобы Ивер прошел мимо Земли мирным

вестником безграничной Вселенной. А это нелегко сделать, Хэгстром знал.

В каюте стояла глубокая тишина. Никому из космонавтов, должно быть, не

хотелось нарушать ее.

Эдвард Хэгстром посмотрел в иллюминатор - впереди, около бледной

расплывчатой туманности, увидел яркую красную звезду.

"Марс... Планета загадок... Какие тайны ты скрываешь от нас? Не знаешь

ли ты тайну Ивера? Мы собираемся к тебе в гости, слышишь? Этот день уже

недалек, Марс!"

Красная звезда привлекла внимание не только начальника экспедиции.

Другие космонавты тоже не сводили с нее глаз.

Первым нарушил тишину Том Перкинс. Он выпрямился в кресле и, глядя на

Игоря Богатырева, неожиданно запел низким чистым голосом, до

неузнаваемости коверкая русские слова:

Заправлены в планшеты космические карты,

И штурман уточняет в последний раз маршрут

Давайте-ка, ребята, закурим перед стартом,

У нас еще в запасе четырнадцать минут.

Космонавты зашевелились, повернули головы к Тому Перкинсу, забыли на

время о Космосе.

Отвлекся от своих мыслей и Эдвард Хэгстром. Он тоже стал подпевать,

четко выговаривая русские слова, будто сдавал экзамены:

Я верю, друзья, караваны ракет

Помчат нас вперед от звезды до звезды

На пыльных тропинках далеких планет

Останутся наши следы.

Песня крепла, увлекала всех.

Со временем люди Земли побывают на многих мирах Вселенной и наверняка

останутся в памяти разумных существ этих миров, как представители

Великого Разума Мегамира!

Жаль, что это время далеко. На Земле кое-где пока еще преобладает

эгоистичный разум, который идет на все ради удовлетворения собственного

тщеславия и ради собственной выгоды.

В памяти Эдварда Хэгстрома вдруг возникло недалекое прошлое, принесшее

ему столько горьких минут... Собственно, случившееся еще и теперь

преследовало его, даже здесь, вдали от Земли.

...Все началось с того дня, когда преподаватель лицея в Гренобле мосье

Жюстен обнаружил новый астероид. Старый холостяк имел два увлечения: он

был астрономом-любителем и заядлым филателистом.

Астроном любитель жаждал открытия. Однако скромные приборы не давали

ему возможности конкурировать ни с мощным телескопом в Маунт Паломаре,

ни с Крымским рефлектором. Поэтому мосье Жюстен жаждал открыть хотя бы

новый астероид. Если везет в таком деле школьникам, думал он, то почему

бы судьбе не быть благосклонной к верному поклоннику Урании, который

служит ей с честью вот уже три десятка лет.

Однажды в безоблачную августовскую ночь мосье Жюстен был наконец

вознагражден. Разобрав посылку с марками аравийских княжеств,

полученную от филателистической фирмы Ивер, мосье Жюстен поднялся на

чердак, в свою домашнюю "обсерваторию". Прильнул к "заряженному"

телескопу - ничего нового. Извлек фотопластинку, с привычной быстротой

проявил ее и так же привычно быстро отпечатал. Взглянув на снимок,

мосье Жюстен не поверил своим глазам. В левом углу, рядом с яркой

звездочкой, эпсилоном Волопаса, четко проступала новая черточка. Мосье

Жюстен торопливо снял с полки звездные календари, каталоги и небесные

атласы и полтора часа с возрастающим нетерпением изучал их. Затем сел

за письмо, в котором подробно изложил обстоятельства своего открытия.

Он просил высокоученых коллег-профессионалов проверить его наблюдения

и, если они подтвердятся, ему бы хотелось, со своей стороны, по праву

первооткрывателя присвоить неизвестному астероиду имя - Ивер.

Вскоре пришел ответ. Да, мосье Жюстен оказался прав. Отныне новый

трехкилометровый небесный странник во всех астрономических изданиях

будет именоваться Ивером.

Открытие Ивера не вызвало волнений в научных кругах, однако земной Ивер

поспешил довести до сведения всех коллекционеров известие об этом

важном событии. Филателистические фирмы Англии, Швейцарии и ряда других

стран были ввергнуты в траур. Вот это номер выдвинул ловкач Ивер, вот

это реклама! Такой еще свет не видывал.

Мосье Жюстен получил диплом от общества астрономов-любителей и полную

серию марок французских колоний выпуска 1906 года от благодарной фирмы Ивер.

Спустя несколько месяцев название астероида, открытое мосье Жюстеном,

замелькало на газетных страницах всего мира: были вычислены точные

параметры орбиты Ивера, и оказалось, что он должен пересечь орбиту

Земли. Начались паника, которую не могли унять трезвые голоса тех, кто

еще не забыл подобной истории с Икаром. В день, назначенный

астрономами, Ивер появился на небе Южного полушария и, пройдя на

расстоянии 670.000 километров от Земли, удалился в сторону Солнца.

Однако вскоре об Ивере снова заговорили. В памятный день, 26 июля

прошлого года, несколько радиотелескопов приняли радиограмму следующего

содержания: "Всем! Всем! Ивер захвачен безумцами и направлен на Землю!

Точка падения..."

Сначала многие решили, что сигналы подал какой-нибудь "шутник" с

космического корабля. Однако, когда свели воедино данные

радиотелескопов и рассчитали точку, из которой было направлено

послание, убедились, что это не шутка. Точка находилась на траектории

движения Ивера и совпадала с местоположением астероида в момент приема

тревожного предупреждения. Потом стал известен еще один факт.

Тщательными исследованиями было установлено изменение орбиты Ивера. Оно

не могло быть вызвано естественными причинами. Это уже показалось

странным. К сожалению, сказать что-либо определенное никто не мог.

Новых вестей с астероида не поступало.