«Надежда победителя»

- Пародировать тоже надо уметь, сэр, - улыбнулся Джейсон и я вслед за ним.

Отец укоризненно на меня взглянул, покачал головой, а я оскалился еще шире. Почему-то Джейсон всегда заражал меня своим настроением. Стоило ему хохотнуть, и я уже ржал без всякой на то причины. Он уважительно относился к отцу, но не принимал всерьез его религиозных "заморочек".

- Ты продолжишь обучение в школе? - спросил отец. Какая снисходительность! Отец явно благоволил к Джейсону, разговаривал с ним, как со взрослым. Я был доволен.

- Да, сэр. Из курсов по выбору я решил посещать инженерный.

- Почему?

- Мне нравится строить, конструировать и чинить.

- Строить башни до самых небес? Джейсон не понял и смутился.

- Он имеет в виду Вавилонскую башню, - пояснил я. - Бытие, глава девятая.

- Одиннадцатая! - вспыхнул отец, испепелив меня взглядом. - Лучше бы не показывал своего невежества, Николас!

- Мистер Сифорт, если Николас тоже запишется на этот курс, мы с ним сможем работать над курсовым проектом вместе у меня дома.

- Николас лучше делает уроки здесь, где ему не позволяют бездельничать. - Отец любил обсуждать с гостями мои недостатки при мне, словно я был бесчувственной вещью. Но в этот раз, к моему приятному удивлению, он добавил: - Но дело не в этом. Просто Николас больше не будет ходить в школу. Вероятно, его возьмут в Академию.

Потрясающе! До сих пор отец никак не показал, что верит в мое поступление.

- Разумеется, - быстро согласился Джейсон. - Я предложил это на тот случай, если его не... то есть, я забыл, что он поступает в Академию.

Спустя два дня я ползал по огороду, выискивая сорняки. Я старался изо всех сил - ведь отец непременно проверит качество прополки и если, не дай Бог, заметит огрехи, то не отпустит меня в субботу из дома, а Джейсон уже купил билеты на футбольный матч с ирландской командой. На всякий случай о билетах я дома даже не заикался.

Надо мной нависла тень. Я поднял голову. Отец.

- Я еще не закончил, сэр, - залепетал я.

- Пришло письмо, - сообщил он.

- Письмо? - Ну и что? Почему ради какого-то письма он отрывает меня от работы? Вдруг до меня дошло. - Из Академии?! Приняли?!

- Не знаю. Оно адресовано тебе, ты и вскрывай. На кухне на столе. Я бросился в дом.

- Вымой руки! - крикнул вдогонку отец.

Я долго и тщательно мыл руки, чтобы, не дай Бог, не оставить на полотенце грязных следов. Если отец рассердится и задаст мне трепку, то долгожданное сообщение не доставит мне никакой радости. Наконец я добрался до кухни и вскрыл вожделенный конверт. Отец стоял, прислонившись к раковине, с непроницаемым лицом. Текст письма гласил:

"Приемная комиссия Военно-Космической Академии ООН постоянно сталкивается с проблемой отбора из множества достойных кандидатов в кадеты. К сожалению, ограниченное число мест не позволило нам зачислить вас в этом году... "

Письмо выпало из моих рук на стол. Глаза застилал туман. Не может быть! Не веря своим глазам, я снова начал вчитываться в прыгающие строки:

"... поздравляем вас с успешной сдачей всех экзаменов. Не всем кандидатам удается достичь Финального отбора. Мы будем рады рассмотреть вашу кандидатуру на следующий год... "

Я побежал в свою комнату, с досадой хлопнул за собой дверью и упал на кровать. Через несколько секунд вошел отец.

- Встать! - рявкнул он.

- Дай мне побыть одному...

- Встать! - гремел он так, что ослушаться было немыслимо. Пришлось встать. Отец отступил в коридор и скомандовал: - А теперь закрой дверь как следует!

- Какая-то дверь тебе важнее... - Я осекся под суровым взглядом отца. - Есть, сэр. - Осторожно прикрыв дверь, я снова бросился на кровать, сбросил туфли и зарылся лицом в подушку, чтоб заглушить свои рыдания.

Отец не тревожил меня целый час, давая прийти в себя, и лишь после этого зашел ко мне с вопросом:

- Можно прочитать твое письмо?

- Ты уже знаешь, что там написано, - буркнул я в подушку.

- Догадываюсь. - Он положил мне на плечо руку, но тут же убрал ее, словно устыдившись своей нежности. - Николас, повернись ко мне, чтобы я видел твое лицо.

- Мне нужно побыть одному.

- Чтобы исходить жалостью к самому себе?

- А что, нельзя? - промямлил я в подушку.

- Ты не согласен с Господом? - Отец развернул меня за плечо к себе. Пришлось смотреть ему в глаза. - Если тебя не приняли, значит, так угодно Господу.

- Почему ему угодно?! - со злостью выпалил я. - При чем здесь Бог? Все дело в Финальном отборе! Меня не приняла дурацкая приемная комиссия, а не Бог!

- Он заботится обо всех, и о тебе тоже.

- Зачем тогда он заставил меня тратить время на экзамены?! - бушевал я. За ярость против Бога отец меня, конечно, выпорет, ну и пусть! Плевать!

- Может быть, Он хотел научить тебя, чтобы ты принимал неудачи достойно, как мужчина, а не как плаксивый мальчишка, - спокойно произнес отец, сверля меня строгим взглядом.

Я закрыл полные слез глаза. Нет, отец этого не поймет.

- Николас, твоя обида велика. Но ты должен смириться с Его волей. Господу виднее. Я помолюсь с тобой. Может быть, мы поймем Его и Он пошлет нам утешение.

Это означало, что мне придется простоять на коленях несколько часов на твердом полу. Зря я надеялся, что отец меня пожалеет.

- В самом деле, почему бы нам не отказаться от Финального отбора? Разве от этого будет хуже? - спросил я, глядя в глаза начальнику Академии.

- А вы знаете, кто входит в состав приемной комиссии? - вопросом на вопрос ответил Керси, нервно барабаня пальцами по столу.

- Двух членов назначает Адмиралтейство, двух - Генеральный секретарь ООН, и еще троих из своего состава выбирает Сенат.

- А вам известно, что в давние времена в приемную комиссию входили исключительно офицеры Военно-Космических Сил?

- Конечно, так было во всех Академиях, не только в нашей, пока политики не устроили скандал. - С тех пор прошло уже семьдесят пять лет, но космический флот не забыл пережитого им унижения.

- Да, битва была грандиозной, - невесело улыбнулся Керси. - К сожалению, мы ее проиграли и больше не можем набирать кадетов по своему усмотрению. Наши противники обвиняли нас в элитарности, хотя я, честно говоря, не понимаю, что в этом плохого. Почему бы космическому флоту не быть элитарным? Но маленький кусок нам все же бросили, оставили Финальный отбор. В нем участвуют и политики, но и мы можем повлиять на его результаты.

- И протаскиваем в Академию русских, эквадорцев, янки и сынков сенаторов? - съязвил я.

- В следующем году эти вопросы вы будете решать сами! - отрезал Керси. - Вернемся к отбору. Вместо Василия Карниенкова вы хотите взять Жака... как его там... Теро?

- Нет. - Больше всего мне не хотелось участвовать в Финальном отборе. Желания ссориться с начальником Академии Керси тоже не возникало, поэтому я зажал свое упрямство в кулак и согласился: - Пусть этот русский останется.

- Пустяки, сэр, - утешал меня Толливер по пути к офицерской гостинице. - Всего через несколько дней он уйдет в отставку.

- Не забывайте, что он был начальником Академии восемнадцать лет, возражал я, любуясь безупречными газонами. - К его мнению будут прислушиваться даже после отставки. У меня и без того хватает врагов, зачем мне еще один?

- Не думаю, что вы нажили в его лице врага, ведь из всех членов комиссии Финального отбора Керси оказался единственным его защитником.

- Возможно, Финальный отбор действительно лучше оставить. - В самом деле, успешная сдача приемных экзаменов вовсе не означает, что за два года обучения кадет станет превосходным офицером, поэтому неправильно отбирать кандидатов, глядя лишь на их оценки.

Я отпустил Толливера и вошел в свои апартаменты. Как капитану первого ранга и начальнику Академии (до вступления в должность оставались считанные дни) мне выделили шикарную по армейским стандартам квартиру. Я снял китель, ослабил галстук, присел на край кровати. Что сейчас с Анни? Два дня назад, когда я навестил свою бедную жену в клинике, состояние ее оставляло желать лучшего.

Грустно побарабанив по столику, я позвонил в Нью-Йорк доктору О'Нейлу.

- Хорошо, что вы позвонили! - обрадовался он.

- Как чувствует себя моя жена?

- Процесс выздоровления идет нормально.

- Нормально? - усомнился я. - А мне показалось... Вы как будто хотели еще что-то сказать.

- Просто мы рады любому звонку, капитан. Понимаем, чем чаще родственники или друзья звонят нам и нашим пациентам, тем быстрее они выздоравливают,