«Жертвы биоэлектроники»

- Да разве... я?..

- Молоко не опрокинь!..-жалобно молила тетя Феня, выполняя "отведение прямой ноги назад".

Тут оба перешли на исполнение "подскоков на обеих ногах попеременно".

- У-па-ду... за-мо-ри-лась.. я... совсем!- выводила тетя Феня, подпрыгивая по-сорочьи.

Прокопий Матвеевич скакал молча, сосредоточенно глядя под ноги.

Ветхое крылечко тряслось и скрипело...

Все прекратилось так же внезапно, как и началось. Тетя Феня в изнеможении опустилась на ступеньку, поправила сбившийся на затылок платок. Прокопий Матвеевич солидно, гулко откашлялся и разгладил усы. Сделал вид, что ничего особенного не произошло, и пробасил. Подавляя злую одышку:

- Ну! Поза... позанимались, и ладно. Наливай... молоко, что ли...,Молоко! Молоко!- передразнила его возмущенная тетя Феня.- Капитолина Михайловна приедет, скажу ей... Она тебе пропишет молоко-то!

Отдышавшись, она отмерила полагавшиеся полтора литра и взяла бидон. Бормоча что-то в адрес предполагаемого виновника (конечно, Прокопия Матвеевича), тетя Феня побрела усталой походкой к калитке. Предполагаемый виновник стоял на крылечке и задумчиво гладил усы. Он безуспешно пытался осмыслить: что же, в сущности, произошло? Вдруг он заметил, что тетя Феня от калитки быстро побежала назад, вскрикивая:

- Пошел! Фу! Тубо!

Повернувшись, она отчаянно замахала рукой:

- Ой1 И здесь! Страсти-то какие! Пошел, говорю тебе!- И, обращаясь к Прокопию Матвеевичу, жалобно завопила:- Да убери ты своего пса ради Христа! Проходу нет!

Прокопий Матвеевич, еще не вполне оправившийся от предыдущего, с тупым удивлением глядел на... собаку! Да! Прекрасная крупная овчарка смотрела ему прямо в глаза, насторожив уши, как будто ожидая команды. Он машинально похлопал по ноге:

- Песик, песик, иди сюда! Ну иди же! Пес стоял по-прежнему неподвижно, только острые уши его слегка шевелились.

С чисто мужским самообладанием Прокопий Матвеевич попытался успокоить напуганную тетю Феню:

- А ты не бойся! Он на меня смотрит, а тобой и вовсе не интересуется.