«Что сказали мертвецы»

Филип К.ДИК

ЧТО СКАЗАЛИ МЕРТВЕЦЫ

1

Ящик из небьющегося пластика с телом Луиса Сараписа стоял посреди просторного зала. Всю неделю, пока к нему был открыт доступ, не укорачивалась длинная очередь скорбящих, пришедших проститься с покойным.

Слушая тяжкие вздохи старых дам в черных платьях, глядя на истощенные горем морщинистые лица, Джонни Бэфут сидел в углу и с тоской дожидался своего часа. Не своей очереди, а того момента, когда посетителей попросят удалиться, и он сможет заняться делом, ничего общего с похоронами не имеющим.

В соответствии с завещанием ему - шефу отдела общественных связей в концерне Сараписа - предстояло возвратить хозяина к жизни.

Только и всего.

- Keerum! - пробормотал Джонни, взглянув на часы - до закрытия зала оставалось два часа. Он проголодался, да и замерз: от морозильной установки, служившей Сарапису гробом, по залу распространялся холод.

- Выпей горячего кофе, Джонни, - предложила Сара Белле, подошедшая с термосом. Она откинула со лба мужа иссиня-черную (гены чирикахуа) прядь. Бедненький! Ты плохо выглядишь.

- Да, - кивнул Джонни. - Не по нутру мне все это. - Он указал подбородком на ящик и очередь. - Я и живого-то его не любил, а уж такого...

- Nil nisi bonum, - тихо произнесла Сара.

Джонни озадаченно - может, недослышал? - посмотрел на нее. Иностранный язык, догадался он через секунду. Сара Белле окончила колледж.

- Цитата, - пояснила Сара. - Или ничего, или только хорошее. Так говорил зайчонок Барабанщик из "Бэмби". Надо знать классику кинематографа, Джонни. Если бы ты бывал со мной по понедельникам на вечерних лекциях в Музее современного искусства...

- Послушай, - перебил Джонни с отчаянием в голосе, - я не хочу его оживлять! Господи, зачем я только согласился! Ведь говорил себе: помрет старый мошенник от эмболии - и все: прощай, бизнес... - На самом деле Джонни никогда не думал об этом всерьез.

- Разморозь его, - предложила вдруг Сара.

- Ч-чего?

- Боишься? - Она усмехнулась. - Отключи на время морозильную установку - и все, никакого ему Воскресения. - В голубовато-серых глазах приплясывали веселые искорки. - Вижу, вижу - страшно. Бедный Джонни. - Она похлопала мужа по плечу. - Бросить бы тебя, да ладно уж. Ты ведь и дня не протянешь без мамочки.

- Нельзя так, - проворчал он. - Луис ведь совершенно беспомощен. Это бесчеловечно.

- Когда-нибудь, Джонни, ты с ним поссоришься, - уверенно пообещала Сара. - И тогда либо ты его, либо он тебя. А пока он в послежизни - у тебя преимущество. Зря упускаешь шанс, сейчас можно выйти сухим из воды.

Она повернулась и пошла к выходу, пряча озябшие кулачки в карманах пальто.

Джонни, помрачнев, закурил сигарету и привалился лопатками к стене. Жена, конечно, была права, ведь послеживущий не то же самое, что живой. И тем не менее, при одной мысли о бывшем хозяине Джонни втягивал голову в плечи - он с детства благоговел перед Сараписом, с тех пор, когда тот, владея только компанией "Шиппинг 3-4", с энтузиазмом осваивал трассу Земля-Марс. Точь-в-точь мальчишка, запускающий модели ракет у себя в подвале. А в семьдесят, перед смертью, он через "Вильгельмина Сикьюритиз" контролировал сотни предприятий, имеющих и не имеющих отношения к ракетостроению. Подсчитать стоимость его имущества не удавалось никому, даже чиновникам правительственной налоговой инспекции. Наверное, это было попросту невозможно.

"Все-таки, чтобы иметь дело с Луисом, нужно быть холостым и бездетным, - размышлял Джон-ни. - Кстати, как они там, в Оклахоме? - Не было у Джонни никого дороже двух девчушек и, конечно, Сары Белле. - Так ведь я о них забочусь, - убеждал он себя, дожидаясь, когда придет время забрать старика из зала, согласно его подробным инструкциям. - Подумаем вот о чем. Вероятно, у него есть почти год послежизни. Из стратегических соображений он решает разделить этот год на короткие отрезки, чтобы оживать, например, в конце каждого финансового года. Раскидал, небось, лет на двадцать - месяц туда, месяц сюда. Напоследок, зная, что будет сдавать, оставил недели, дни. А перед самой смертью Луис очнется часа на два: сигнал слабеет, в замороженных клетках мозга едва теплится искорка электрической активности, и все глуше, неразборчивей слова, прорывающиеся из динамика. И наконец - тишина. Небытие. Но это может случиться через четверть века, в две тысячи сотом году".

Часто затягиваясь, Джонни вспоминал тот день, когда пришел в управление кадров "Экимидиэн Энтерпрайзиз" и заплетающимся от волнения языком сообщил молоденькой особе в приемной, что готов предложить компании свои услуги. У него, дескать, есть несколько идей, которые могут принести немалую выгоду. Например, он придумал способ раз и навсегда покончить с забастовками. Всем известно, что в космопорту мутят воду профсоюзы, они буквально руки выкручивают администрации - а Джонни готов дать Сарапису совет, как вообще отделаться от профсоюзов. План, конечно, был грязный, и Джонни это понимал. Но ведь он не солгал тогда, его идеи действительно стоили немало. Девушка посоветовала обратиться к мистеру Першингу, а тот сообщил о Джонни Луису Сарапису.

- Вы предлагаете запускать корабли из океана? - спросил Сарапис, выслушав его.

- Профсоюзы - организации национальные, - заметил Джонни. - На полярные моря не распространяется юрисдикция ни одного из государств. А бизнес - интернационален.

- Но мне там понадобятся люди. Столько же, сколько и здесь, если не больше. Где их взять?

- В Бирме, Индии или на Малайском архипелаге. Наберите молодых необученных рабочих, заключите с ними прямые контракты. Поставьте заработок в зависимость от заслуг, - посоветовал Джонни.

Иными словами, Джонни предлагал систему батрачества. Он и сам это понимал. Но Сарапису его предложение пришлось по вкусу, еще бы - маленькая империя за Полярным кругом, подданные совершенно бесправны. Идеал.

Так и поступил Луис Сарапис, а Джонни Бэфут стал шефом отдела общественных связей - лучшая должность для человека с блестящими способностями нетехнического свойства. То есть, для недоучки. Профана. Неудачника. Одиночки без диплома.

- Послушай, Джонни, - спросил его однажды Сарапис, - как это тебя, такого умника, угораздило остаться без высшего образования? Любой дурак знает: в наши дни это смерти подобно. Может, тяга к самоуничтожению? - Он ухмыльнулся, блеснув стальными зубами.

- В самую точку, Луис, - уныло согласился Джонни. - Я действительно хочу умереть. Ненавижу себя. - В ту минуту ему вспомнилась идея насчет батрачества. Впрочем, она родилась уже после того, как Джонни окончил школу, и была тут, видимо, ни при чем. - Надо бы сходить к психоаналитику.

- Чепуха! - фыркнул Луис. - Знаю я этих психоаналитиков, у меня их шестеро было в штате. Ты завистлив, но ленив - вот в чем беда. Где не удается сразу сорвать большой куш, там ты отступаешься. Долгая борьба, упорный труд - не для тебя.

"Но ведь я уже сорвал большой куш, - подумал тогда Джонни. - Ведь работать на Луиса Сараписа мечтает каждый. В его концерне найдется профессия на любой вкус".

У него возникло подозрение, что в очереди к гробу стоят не родные и близкие Сараписа, а его служащие и их родственники. Быть может, среди них есть и те, для кого три года назад, в разгар кризиса, Сарапис добился пособий по безработице, настояв на принятии Конгрессом соответствующего закона. Сарапис - покровитель обездоленных, голодных, нищих. И те, для кого он открыл множество бесплатных столовых, тоже здесь.

Быть может, некоторые из них не в первый раз проходят мимо гроба.

От прикосновения к плечу Джонни вздрогнул.

- Скажите, вы - мистер Бэфут из отдела общественных связей? - спросил дежурный охранник.

- Да. - Бросив в урну окурок, Джонни отвинтил крышку термоса. Выпейте кофе, - предложил он. - Или вы уже закалились?

- Еще нет. - Охранник взял кофе. - Знаете, мистер Бэфут, я всегда вами восхищался. Ведь вы - недоучка, а сумели подняться на самый верх. У вас огромное жалованье, не говоря уж об известности. Вы - кумир для нас, недоучек.

Джонни что-то буркнул и хлебнул кофе.

- Вообще-то, хвалить нам с вами надо не себя, а Сараписа. Он дал нам работу. Мой шурин тоже у него служил, а устроился, между прочим, пять лет назад, когда нигде в мире не было рабочих мест. Да, кремень был человек не дает профсоюзам совать нос в его дела, и точка! Зато скольким старикам платил пенсию до самой смерти... Папаше моему, например... А сколько законов протолкнул через Конгресс! Кабы не его напор, не было бы у нуждающихся многих льгот...

Джонни опять что-то пробормотал.

- Неудивительно, что нынче здесь так много народу, - заключил охранник. - Теперь, когда его не стало, кто поможет бедолагам - недоучкам вроде нас с вами?