«Не злите добрую колдунью»

— Давай-ка, соседка, я внесу ясность в один вопрос. Здесь все принадлежит мне по праву родового владения. — Он широко обвел рукой, намекая на дом и прилегающую территорию. — Но коль мои предки уступили бывшим жильцам твоего дома земельный надел, я не стал нарушать традиции и щедро оставил тебе половину участка.

— Прекрасно, — улыбнулась я той самой улыбкой, которая как бы тонко намекала, что ничего прекрасного не было. — И ты ведь способен предъявить доказательства?

— А зачем мне что-то доказывать? — с фальшивым недоумением протянул он. — В старых городских летописях все указано. Если не веришь на слово, то поищи.

Не сомневайся — обязательно поищу и ткну тебе в нос этими самыми летописями.

— То есть ты перекроил мой огород, вспомнив о темных временах? — хмыкнула я. — Благодарю, конечно, за щедрость, но кусты-то за твоим забором растут мои. Что будем делать?

— Выкапывай, — предложил ведьмак. — Сколько тебе надо времени?

— До осени, — потребовала я шесть седмиц, чтобы успеть снять урожай.

Если подумать, самые опасные растения цвели на половине ведьмака. Все по канону, написанному в светлом гримуаре: "О растениях полезных, сорных и ядовитых". Нет, эта настольная книга ядоваров… в смысле, зельеваров не советовала сажать подозрительные кусты под окнами темных чародеев, но настоятельно рекомендовала их не растить под своими.

— До конца седмицы, — отрезал ведьмак.

— Бузина созреет к концу лета, — спокойно отказалась я притесняться, — потом ее можно будет пересаживать.

— Используй магию, — цинично посоветовал он. — Вы же, светлые феи, знаете, как заставить землю плодоносить.

— Ты охренел, господин темный чародей? — вырвалось у меня незапланированное ругательство, заставившего этого самого "господина" сверкнуть очередной улыбкой. — Мы с тобой оба в курсе, что потом земля омертвеет.

— Я все равно не собираюсь разбивать клумбы, так что удачного сбора урожая, госпожа чародейка, — благословил он меня на превращение его части участка в мертвую, обезвоженную пустыню, и кивнул, намекая, что пора бы отойти с его пути, хотя вообще-то он никуда пока не двигался: — Раз мы все решили…

— Мы ничего не решили, — рявкнула я.

— У меня дел по горло.

Издевательски блеснув нахальными глазами, с довольной рожей он обошел меня, подхватил пресловутый топор и начал подниматься на веранду. От его шагов заскрипели ступени.

Умеют же некоторые люди качественно взбесить, едва появившись на пороге. Я готова укокошить темную сволочь лопатой, и труп приковать под кустиками цветущей вербены. Она защищает от нечисти. Не зря Йосик старается на эту половину не соваться.

— Да что б ты провалился, — буркнула я, резко разворачиваясь в сторону открытой калитки.

Неожиданно за спиной раздался хруст, заставивший меня удивленно обернуться. Под дорогим соседушкой сломалась прогнившая доска, и он действительно провалился одной ногой в пол прямехонько посреди веранды. Удивительно, как быстро этого жлоба настигла карма.

— Тебе даже вселенная намекает, что надо дом ремонтировать, а не соседей притеснять, — хохотнула я.

Он проткнул меня злобным взглядом, в котором читалось, как бы ему хотелось сейчас швырнуться, если не топором, то хотя бы заклятием. А можно сразу и тем, и другим. Ведьмака, колдующего с застрявшей в полу ногой, я еще, признаться, не встречала. Было бы любопытно посмотреть, но он сдержался.

— Подсказать хорошего плотника? — продолжала измываться я, с весельем наблюдая, как он пытается освободиться. — Расскажу, если уступишь участок до осени.

— Переживу, — буркнул он.

— Хорошо, переживай, — пожала я плечами.

Он с силой дернул ногой, пытаясь освободиться. Нога осталась при нем, сапог по-прежнему торчал в полу. Носок был потерян в голенище. Сосед раздраженно цыкнул, пристраивая голую ступню на замызганный пол. Дивное зрелище. Буду вспоминать в приступах плохого настроения.

— Удачно добраться до холла, господин темный. Приползай, если на пороге переломаешь лодыжки, так и быть, схожу за костоправом.

— Никуда не торопишься? — рыкнул он в мою сторону.

— Уже ухожу. Кстати, через огород ко мне быстрее. Ох, — нарочито всплеснула я руками. — Ты же стену поставил. Значит, или в обход, или подкоп…

Видеть его лицо было бесценно: он сделался злым, непримиримым и как-то по-особенному темным. Даже темнейшим.

— В общем, смотри почаще под ноги, — елейно улыбнулась я, но, повернувшись к нему спиной, улыбку мгновенно погасила.

Ведьмак действительно думал, что нагородит забор в моем священном огороде, с большим пафосом заявит, будто является хозяином каждой былинки, а ему поверят на слово? Не с той светлой чародейкой связался.

Через десять минут, надев соломенную шляпку, я решительно пошагала в городскую управу, но через четверть часа от прогулки под солнцем решительности поубавилось, а раздражения прибавилось.

День выдался жаркий и душный. Такой лучше проводить дома или в гамаке под тенью сливовых деревьев, а не шпарить по кромке фермерского поля. Сразу захотелось от души кому-нибудь отвесить светлой благодати, но по пути никого не встретила. Может, и неплохо, что не встретила. До меня уже дошли слухи, что уважаемый бургомистр Хенрик Дюпри во всеуслышание сомневался в цвете моей светлой магии.

В Круэл я приехала три года назад, выбрала место подальше от магических ковенов и кланов. Сняла у городской управы домик в получасе ходьбы от городской стены, когда-то переданный в казну за долги, посадила огород и завела нечисть. Последнее — случайно. Но здесь никто не знал имени Агаты Истван и никогда не слышал скандальной истории, заставившей меня, старшую дочь пресветлого Вацлава, шарахнуть дверьми родового замка.

К слову, уходя из семьи, замковые ворота я тоже за собой захлопнула. Хотела ритуально поставить жирную точку на старой жизни, но не учла, что створки не закрывали еще с молодости бабки Розалинды. Смыкались они с истошно-скрипучим стоном, потревожившим в могилах всех окрестных мертвецов, а потом вывалились. С куском крепостной стены. Грохот стоял, как в каменоломнях. После моего ухода целостность родового гнезда вообще была чуток нарушена, и новых разрушений никто не ожидал. Признаться, даже я.

Отец до сих пор страшно злился, о чем не забывал регулярно писать, где-то один раз в месяц. В ответ я мстительно напоминала ему, что гнев и злопамятность плохо сочетаются с его званием пресветлого, а значит, добрейшего чародея королевства. С другой стороны, он всю жизнь выдавал добро порционно и в таком причудливом исполнении, что просителям было впору спасаться бегством. Не понимаю, почему все говорят, будто мы похожи характером. Врут, как дышат.

Архив с библиотекой находились в здании городской управы, как раз под боком бургомистра. И новость о том, что в городе впервые за долгое время появилась чародейка из старого дома тетушки Петуньи долетел до господина Дюпри раньше меня самой. Пока я добралась до пыльного здания с каменной башней, на брусчатой мостовой уже стояла запряженная коляска бургомистра. Возница с улыбкой поприветствовал меня, приподняв шляпу, за что был награжден любезным кивком. Люблю вежливых мужчин.

Не успела я дошагать до парадного входа, как дверь передо мной волшебным образом раскрылась, и на улицу, морщась от яркого солнца, выкатился помощник бургомистра. Дай бог, вспомнить его имя, но оно что-то никак не вспоминалось.

Следом появился и сам Дюпри. Он был лысеющим человеком чуть за пятьдесят, среднего роста и средней комплекции. Мимо такого пройдешь в толпе и не заметишь. Единственное, что примечательного имелось во внешности Хенрика — густые усы сочного угольного цвета. Магический порошок для окрашивания я смешивала собственными руками. И, несомненно, это был наш с бургомистром маленький секрет.

При виде меня уважаемый градоначальник мигом осознал, что план побега провален, но, смирившись с неизбежной встречей, расставил руки в самом гостеприимном жесте, словно актер провинциального театра на последнем поклоне:

— Госпожа чародейка, я услышал, что вы к нам направляетесь и лично вышел поприветствовать. Какими ветрами?

— Попутными, — отозвалась я. — А вас они куда понесли?

Мы втроем одновременно посмотрели на готовую коляску.

— Велел запрячь заранее, чтобы вам не пришлось возвращаться пешком по жаре, — ловко выкрутился он. — По каким вы к нам делам?

— По личным.

— Так идемте же быстрее в кабинет, там гораздо-гораздо прохладнее, — пропел он. — К слову, может, обсудим вопросик похолодания хотя бы на парочку дней?

— Исключено, — отказалась я гневить стихийной магией природу. — Я все равно пришла не к вам, господин бургомистр, а в городской архив. Очень нужно о местных жителях почитать.

— А что с нашими горожанами? — испуганно переглянулся он с помощником.

— Растут в численности, — скупо буркнула я, проходя в сумрачный холл.

После яркого солнца внутри казалось совсем темно. Воздух был пропитан особенным запахом казенных мест — смесью сладковато-медовых чернил, пыльных бумаг и расплавленного сургуча. Я окончила академию светлой магии пять лет назад, а этот запах по-прежнему напоминал мне о деканате и стареньком секретаре в очках с толстыми стеклами, который заполнял бумаги исключительно гусиным пером.

— Так после вашего благословения, госпожа чародейка, у нас младенцы, как цыплята… — закудахтал бургомистр. — Губернатор нашей долины даже грамоту прислал за хороший приплод.

— Поздравляю, а о том, что в Круэл приехал новый чародей, вы уже в курсе? — быстро спросила я.