«Мой взрыв страстей»

Алики Пирамида

Мой взрыв страстей

– Смотри, у тебя есть принц, влюбленный в главную героиню, герцог, тоже в нее влюбленный, этот герцог велит похитить ее своему слуге, и этот слуга тоже в нее влюбляется. Не слишком ли?

– А еще принц влюбился в нее по портрету, – поддакнула мне Аннушка.

Лизонька, автор этого всего, тяжко вздохнула.

– Но людям нравится, – сказала она, – и потом, что в том плохого? Бывает же, что все влюбляются в одну.

– Нет, не бывает, – сказала я, – если и бывает, то это какая-то психопатология.

Лизонька, похоже, оскорбилась. Не надо было так с ней, конечно, но она же просила честное мнение… И я честно сказала все, что думала по поводу ее книги.

Естественно, после такого разноса чаепитие наше несколько смерзлось. Аннушка как могла старалась расшевелить нашу компанию, но Лизонька дулась, а я дулась в ответ. Сама же просила честное мнение! И теперь обижается. Или для нее честное мнение, это когда ей честно говорят то, что она хочет услышать?

– Оля, тебе нужно быть мягче, – говорила мне Аннушка уже на лестнице, когда Лизонька, все с той же кислой миной закрыла за нами дверь, – смотри, как ты ее обидела.

– Я не виновата, что она пишет неправду.

– Не в этом дело…

Но в чем было дело, я так и не узнала. На голову мне упал кирпич.

Я даже успела его увидеть – за секунду до удара я услышала вскрик «берегись» и инстинктивно посмотрела наверх, но уклониться я не успела.

Боль, мрак, темнота – и резкий свет. Я решила было, что все, это не просто свет, а тот самый, «тот свет», слишком уж все было хорошо. Солнце сияло, птички пели, над головой зеленела листва.

– Прекрасная Амина…

И свет этот внезапно перестал казаться мне раем. Прекрасная Амина. Амина – так звали героиню Лизонькиного романа. Амина, с ударением на второй слог – Лиза сама только что, буквально час назад, учила меня как это имя правильно выговаривать.

– Прекрасная Амина, будь моя воля, ты бы уже была моей женой.

Фразу эту я знала. Я не помнила, кто там в Лизином тексте ее говорил, но я помнила, что она мне не понравилась. Я перестала созерцать деревья и села. Сидела я на траве, а рядом со мной был мужчина, высокий – ему приходилось ко мне наклоняться, красивый, очень. Глаза у него были большие и темные, хотя и не черные, скорее это был очень темный синий цвет. Волосы лежали ровными волнами.

Я откашлялась.

– Вас как зовут? – спросила я у него.

Он однозначно удивился. Не каждый день, наверное, дама, которой он признается в любви, вдруг посереди разговора забывает его имя.

– Тамино, – произнес он, после некоторой паузы.

Это имя я тоже помнила, Тамино был одним из тех, кто был влюблен в прекрасную Амину. Вообще, все говорило о том, что мне мерещиться Лизина книга, а я стала ее главной героиней. Не самый плохой исход для того, кто только что получил удар кирпичом по голове… Но надолго ли это все? И кто именно передо мной сидел? Принц? Герцог? Слуга? На каком месте романа я сейчас была?

С одной стороны – какая разница, на каком. Ведь, все что сейчас со мной происходило, было не более чем галлюцинацией, вызванной ударом по голове, ну, и, наверное, нечистой совестью – все таки я очень обидела Лизу. Но галлюцинация это была или что там, выглядело все очень реалистично. И ходить ничего не понимающей дурочкой мне было бы стыдно даже здесь.

– Так, – я огляделась, – а это что за место? Это ведь парк? Парк вокруг вашего дворца?

– Это парк вокруг королевского дворца.

– А вы, значит, принц?

Либо принц, либо герцог, слугой он быть не мог – одежда его была расшита золотом.

Тамино мой вопрос явно не понравился. До того он очень выразительно склонялся ко мне всем своим телом, а тут даже как-то отодвинулся.

– Да, я принц. Пока не король. А в чем дело? – он сжал губы, и прошелся по моему лицу взглядом – гневным и страдальческим одновременно.

Я не стала ему отвечать, в этот момент я судорожно вспоминала содержание Лизонькиного романа. Тамино, принц, племянник короля… он признавался в любви Амине несколько раз, и во время одного такого признания ее и похитили… Похитили как раз из парка. Что, меня сейчас похитят? Я привстала. Мне, почему-то совсем не хотелось быть немедленно похищенной.

– Мы можем уйти куда-нибудь? – спросила я у принца.

– Куда? – Спросил Тамино, все еще глядевший недовольно.

– Не знаю… Во дворец? – сказала я, и тут же испугалась, что сморозила глупость.

На самом деле, а во дворце ли я живу? Где я вообще живу, кто я, где мне, в случае чего прятаться, на кого рассчитывать? Лизонькин роман я прочла, признаюсь, по диагонали, и ориджин главной героини мне как-то на глаза не попался.

– Где мой дом? – спросила я у несчастного Тамино, и он перестал сердиться. Он взял меня за руку, лицо его отразило беспокойство.

– С тобой все в порядке? – спросил он.

– Нет, не все, – ответила я, но в пояснения пускаться не стала, – не все. Кто я? Кто вообще, откуда родом, где живу? Родные у меня есть?

– Ты забыла, откуда родом? – тихо спросил принц, одновременно поднимаясь с травы.

– Да. Забыла. Вообще все забыла, наверное, мне голову напекло.

Тамино еще какое-то время смотрел на меня, а потом сказал:

– Тогда понятно… Тебе, наверное, надо прилечь, я провожу тебя…

И он, все так же не выпуская моей руки, повел меня – и повел во дворец.

– Госпоже Амине стало плохо! – крикнул Тамино первому же попавшемуся слуге, – позовите ей врача!

Однако, вход, к которому он меня вел, парадным вовсе не был, это был даже не черный ход для слуг, а, скорее, какая-то тайная дверца, сразу за которой начиналась узкая винтовая лестница.

– Ты сможешь подняться наверх?

– Да, – ответила я. А чего не смочь-то?

Но принц, очевидно, мне не поверил, обхватив меня за талию, он буквально потащил меня по ступенькам – и надо было видеть лицо служанки, вышедшей меня встречать, когда она нас, таких, практически обнимающихся, увидела.

– Госпоже Амине стало плохо, – счел нужным пояснить принц, передавая меня ей с рук на руки.

Служанка в ответ только поклонилась, но когда принц ушел, и я осталась с ней одна, она, буквально, облила меня презрением.

– Не соблаговолите ли лечь, – и каким грубым тоном была произнесена эта вежлива фраза.

Я подчинилась, и прилегла на софу.

– Врач скоро придет, – бросила служанка, усаживаясь подле меня с видом, ясно говорившим, что она считает меня, как минимум симулянткой.

И врач действительно пришел скоро. Это был бойкий седовласый старичок, типичный доктор/ученый/добрый колдун из стилизованных европейских сказок. Пощупав мой пульс и потрогав лоб, он весело заявил, что оснований для беспокойства не видит. Служанка громко фыркнула.

– Я чувствую себя гораздо лучше, – сказала я, хватая собравшегося было уходить старичка за рукав. – Но мне нужно знать, кто я. Я этого не помню.

Служанка закатила глаза и отвернулась, но старичок и в самом деле был добр. Терпеливо усевшись он спросил:

– Не знаете кто вы?

– Да. Не могли бы вы мне это рассказать? Я хорошо себя чувствую, но мне очень надо знать, кто я.

– Что ж, я вам это сейчас расскажу.

– Ваше имя Амина, – сказал мне седовласый доктор, – фамилия ваша неизвестна. Вы воспитанница нашего короля.

Кажется, можно было выдохнуть. Воспитанница короля – звучало совсем неплохо. Правда, не смотря на это громкое звание, одежда моя роскошью не отличалась, да и комната, в которой я находилась, тоже на покои принцессы похожа не была. Но воспитанница это же не дочь.

– Значит, я сирота? – спросила я у доктора.

Служанка, маячившая за его спиной, с шумом выдохнула, как бы говоря, что ее уже тошнит от моего притворства, грузно поднялась, и принялась перебирать какие-то вещи в углу.

– Нет, или да… как вам сказать… – Доктор бросил на меня осторожный взгляд. – Вы были пленницей. Король воевал с сарацинами, и из очередного похода привез вас. Так вы стали его воспитанницей.

– Значит, я всю жизнь живу в этом дворце?

– Нет. Нет, что вы, – на лице доктора отразилось беспокойство, – это было всего пять лет назад. Если у вас больше нет вопросов…

Вопросы у меня, конечно были. Я была знатная пленница, или нет? Я единственная воспитанница, или здесь целый детский дом сирот обоего пола? На какое отношения к себе я должна рассчитывать? Но доктор явно больше не хотел ничего обсуждать, он коротко поклонился мне и вышел.

– Могли бы не утруждать врача. Я и сама могла бы рассказать вам, кто вы такая, – нагло бросила мне служанка.

Уж как-нибудь без тебя разберусь – хотелось мне ей сказать, но я сдержалась.

– Твое имя? – спросила я у этой дородной женщины как можно более нейтральным тоном.

– Марта, – презрительно сказала мне она.

– Хорошо, Марта. Обед у вас тут когда?

– Вы ведь только что обедали.

– А. Хорошо. Я одна ем? Прямо здесь?

– А вы кого-то пригласить хотите? – спросила Марта хищно.

На самом деле я уже выяснила, что хотела – к королевскому столу меня, видимо, не приглашают, обеды и ужины я, воспитанница, со своим королем-воспитателем не делю. Этот факт и то, как вольно обращалась со мной служанка, проясняло мой статус – очевидно, он был не высок. Просто пленница. Пленница, которую не убили, а милостиво предоставили кров и стол, не более того.