«Экзамен»

Анна Громова

Экзамен

Семеро молодых людей ждали выпускного испытания. Это была первая профессия, которую они получили. В соответствии с новыми представлениями психологии в области профориентации первая профессия подбиралась так, чтобы максимально развить самые слабые стороны личности. Поначалу у данного подхода было множество противников в лице этих самых развиваемых личностей, которым было не очень приятно находиться длительное время в состоянии субъективного дистресса. Однако результаты были впечатляющими, поэтому педагоги и менторы продолжали терпеливо высекать из неподатливого материала гармоничные личности, несмотря на их неудовольствие и изрядную долю сопротивления.

Никто из этих молодых людей не знал, ни когда начнется его испытание, ни как его будут испытывать, ни чем оно закончится. Практика обычных экзаменов в искусственных или симулированных условиях давно не применялась, как плохо коррелирующая с живыми реакциями человека вне ситуации экзамена. Да и в знаниях своих выпускников каждый преподаватель был уверен задолго до выпускного курса. А вот в том, какими они стали… Как себя поведут? Выдержат ли напор ударов по самому больному? Не останется ли в их душах вмятин и следов, уродующих личность? Теперь это, главным образом, интересовало экзаменаторов. И получалось, что экзаменуя других, они одновременно экзаменовали себя. Только гораздо строже.

Был жаркий день начала лета. В светлой небольшой комнате Рита была одна. Девушка готовилась к экзамену, последнему в данном цикле обучения. Она пыталась привести свои знания в систему, оставить в памяти самую суть, основу, каркас, фундамент, на котором можно будет в любой момент выстроить все разнообразие частных явлений. Она провела в таком добровольном уединении уже пять дней. Это было привычно, но неизменно утомляло. Вот и теперь Рита почувствовала, что уже несколько минут бессмысленно смотрит на строчки своего конспекта. Хотелось отдохнуть, встряхнуть потоком новых впечатлений отяжелевшие мысли.

Совсем рядом, в зеленой зоне под открытым небом, уже больше недели проходила научно-популярная выставка результатов исследований последних экспедиций на планеты Солнечной системы. Казалось бы, что нового можно было рассказать о таких близких и хорошо изученных объектах, когда человечество уже давно принялось за освоение дальнего космоса? Но это новое всегда появлялось, как только объявлялись люди с горящими глазами, готовые неделями и месяцами копаться в «каналах» Марса, жариться в аду Венеры и носиться как щепка в атмосфере Юпитера.

На эту выставку-прогулку и отправилась Рита. Посетителей было немного. Многие местные жители посетили ее еще на прошлой неделе. Многие интересующиеся присутствовали виртуально, а еще более многие не обратили на нее никакого внимания, занимаясь своими, как каждому всегда кажется, более важными делами или избрав для изучения и отдыха более модные направления.

Рита неспешно бродила в тени зеленых крон, переходя от столов с иноземными минералами к голограммам инопланетного рельефа, запускала визуализации реконструкций чужой геологической и биохимической истории, всматривалась в знакомые с детства карты, рассеянно читала многочисленные пояснения… Вдруг ее внимание привлекли несколько голосов. Было в них что-то живое, что показывало: это не запись и не голографическая трансляция. Она свернула в соседнюю аллею, и, действительно, за очередным столиком с выставочными экспонатами стояли трое молодых мужчин. Они бойко и азартно отвечали на вопросы скопившейся перед ними публики.

Это несколько удивило Риту. Так уже давно мало кто делал. Обычно живых лекторов можно было увидеть только в первые дни, да и то не всегда. Делалась запись, в том числе с ответами на наиболее часто задаваемые вопросы, которая затем и воспроизводилась на экране или в виде голограммы. Если посетители задавали вопрос, ответ на который не был записан, он отсылался лектору, который отвечал на него по мере возможности, после чего он так же добавлялся в базу голограмм. Это было удобно, так как экономило массу времени. А люди в наш век слыли жутко занятыми.

– Кто же они, – подумала Рита, – если так рады этой рутине? Она подошла ближе и прислушалась.

Пожилой мужчина в круглых очках с серебристо-седыми волосами и такой же коротенькой бородкой с жаром спорил:

– Давно известно, что эти котловины на Марсе имеют метеоритное происхождение! Форма воронки, осадочные породы совсем не марсианского происхождения – их возраст согласно радиоуглеродному анализу старше самого Марса раза в два! Это же очевидно! Вы говорите абсурдные вещи!

Ему отвечал самый старший из трех лекторов. На вид ему было около 30 земных лет. Он был спокоен, но настойчив:

– Никакого абсурда. Метеоритная гипотеза имела место как одна из гипотез, пока не было данных, ее опровергающих. В анализах результатов нашей последней экспедиции и есть это опровержение. Посмотрите на карту. Есть четкая закономерность расположения этих котловин. А метеоритам, насколько я понимаю, все равно, куда падать. Данная форма воронки неспецифична. А осадочные породы, о которых вы говорите, наносные, это совершенно ясно. Их брали с самой поверхности!

– Пусть так! – не унимался старичок. – Но то, что вы предлагаете, еще более невероятно! Палеотермокарст! Вы случайно не путаете Марс с Землей?

– Что же тут путать? Марс – планета земного типа. Наличие жидкой воды, да еще и не в малом количестве, в истории Марса не отрицается уже несколько веков. Смещение полярных ледяных шапок от полюсов к экватору и обратно в связи с изменением угла наклона оси вращения планеты – так же. Вот вам и аналог земных ледников, несущих с собой «вечную» мерзлоту. Грунтовые воды замерзали с образованием гидролакколитов. Над ними появлялись бугры пучения. С изменением климата гидролакколиты вытаивали, а грунт, бывший над ними, обрушался с образованием ровных круглых воронок. И если взять породы не с поверхности, а чуть глубже, мы как раз и получим возраст, соответствующий последнему «леднику» в данной местности. А метеоритную пыль нанесло уже гораздо позже, сверху.

– Ну, знаете! Это, может быть, и научная, но все же фантастика! Не удивлюсь, если в следующий раз вы нам так же серьезно будете доказывать про планету Фаэтон, из которой появился пояс астероидов!

– Обязательно буду, если получу доказательства, – с улыбкой ответил лектор.

Все засмеялись, а седой старичок с недовольным бормотанием стал пробираться к выходу из аллеи. Почти у самого выхода он обернулся, хотел что-то сказать, но только усмехнулся, махнул рукой и, наверное, подумал: «Сам ведь был таким!»

После ухода старичка беседа пошла спокойнее.

Рита невольно залюбовалась лектором. Обаяние, исходившее от него, складывалось из множества мелочей: умение ясно, четко и последовательно излагать свои мысли, умение заинтересовать публику и управлять ее вниманием, спокойная сила и уверенность в себе, а так же в своих словах, взгляд умных глаз с сидящим в глубине огоньком, да мало ли что еще… Каждый школьник на психогигиене не раз разбирал «физиологию» этого явления. Но здесь и сейчас в этом мужчине все было настолько гармонично и цельно, настолько совпадало с Ритиным идеальным образом того, как «должно быть», что Рите стало грустно.

Она слушала его, наблюдала за ним и думала, что сама-то она никогда не сможет стать ни таким человеком, ни таким специалистом в своей области…

Рита несколько раз уходила в другие части этого парка и несколько раз возвращалась. Ее тянуло сюда. Противоречивые чувства охватывали ее. Будто она соприкоснулась с чем-то действительно настоящим и красивым, но одновременно осознавала, как далеко ей самой до этой красоты.

Так и не разрешив в себе этого противоречия, Рита вернулась в свою комнату, перекинулась несколькими сообщениями с подругой, немного повеселела и вновь принялась за свои занятия.

Прошло около полугода. Работа Риты заключалась пока в психологическом, медицинском и эпидемиологическом сопровождении различных трудовых коллективов в земных условиях. Это было нетрудно, учитывая повсеместную доступность специализированной помощи на Земле. Поэтому у Риты оставалось достаточно времени, чтобы пытаться отыскать во всем этом связи и закономерности и определить, наконец, направление своей будущей исследовательской работы. Время шло, но тема почему-то так и не появлялась… Впрочем, Риту это беспокоило все меньше и меньше. «Не все же делают вклад в науку, – часто рассуждала она сама с собой, – просто работать и приносить пользу тоже не так уж плохо».

Однако ее наставники, видимо, не были с этим согласны. Поэтому, когда Рита получила уведомление о направлении ее на другой вид работ, она с некоторым сожалением поняла, что ей «дают еще один шанс». Восприняв такое вмешательство без энтузиазма и даже с некоторой долей раздражения, Рита не стала даже открывать его, чтобы узнать, куда ее переводят. Благо приходили эти уведомления за месяц до начала новой смены. Время еще было.

– Еще это выпускное испытание… Когда оно будет? Что это будет? Сдать бы его уже или не сдать… Хоть какая-то определенность. И если сдам, то получить, наконец, возможность самостоятельно определять направление своей жизни. Например, остаться работать здесь и делать это, пока не надоест… – крутилось в голове Риты, но она умела справляться со своими эмоциями. Во всяком случае, ей так казалось.

Следующие две недели Рита готовилась к передаче рабочих дел ее сменщице, такой же выпускнице, как и она.

Наконец, нашлось время подробнее ознакомиться с будущей работой. Рита отыскала то уведомление, просмотрела его…